Игры патриотов - Том Клэнси

«Разве так оно было на самом деле? — подумал он. — Но если ты сам не знаешь, то кто же знает?» Он на себе испытал, что в критические моменты время то сгущается, то растягивается — и при этом чуть ли не одновременно. «И это ведь тоже, наверное, искажает воспоминания? Что ещё мог я тогда сделать?» Он покачал головой:

— Трудно сказать, — продолжал он вслух. — Возможно, мне надо было сделать что-то другое. Может, надо было крикнуть: «Брось оружие!» или: «Ни с места!» — как в кино. Но на это просто не было времени. Это же один миг — или он или я… Понимаете, что я имею в виду? Вам… вам не до того, не до размышлений, когда у вас всего полсекунды, чтобы принять решение. Наверное, тут срабатывают тренаж и инстинкт. Сработал мой тренаж в морской пехоте. А там вас не учат, как арестовывать. Конечно, клянусь Всевышним, я не хотел кого бы то ни было убивать, у меня просто не было иного выхода. — Он снова умолк. — Почему он… не бросил оружие, не бежал? Он же видел, что я взял его на мушку. Он должен был понимать, что тут моя взяла.

Райан откинулся на подушку. Собственный рассказ слишком ярко оживил в памяти случившееся. «Это ты ведь его убил, Джек, Он мёртв, раз и навсегда. У него ведь тоже были инстинкты, не так ли? Но твои сработали лучше. Так почему же это не успокаивает тебя?»

— Доктор Райан, — спокойно произнёс Оуинс, — мы опросили шесть свидетелей, которые видели все. Сравнивая их показания с вашими, следует сказать, что вы описали ситуацию с поразительной чёткостью. Учитывая обстоятельства дела, я… мы не считаем, что у вас была какая-то возможность действовать иначе. Со всей определённостью, какая только возможна в такого рода обстоятельствах, можно утверждать, что вы действовали абсолютно верно. И если вас беспокоит то, что вы произвели второй выстрел, то забудьте об этом — это неважно. Ведь первая ваша пуля попала ему прямо в сердце.

— Да, — кивнул головой Джек, — я видел это. Второй раз я выстрелил чисто автоматически, рефлекторно. Пистолет сам пошёл вниз и — бах! Без всякой мысли… Странно, как работает мозг в такие минуты. Словно одна часть вашего тела делает дело, а другая только наблюдает. «Наблюдающая часть» видела, что я влепил прямо в яблочко, а «действующая часть» продолжала своё дело, пока он не рухнул на землю. Вероятно, я ещё и ещё жал на курок, но там уже не было патронов.

— Вас в морской пехоте, в самом деле, хорошо научили стрелять, — заметил Тейлор.

Райан покачал головой.

— Это отец меня научил, когда я ещё был пацаном. В морской пехоте теперь не очень то придают значение стрельбе из пистолетов — они больше для вида. Если уж неприятель на расстоянии пистолетного выстрела от тебя, то, значит, надо отходить. У меня там была винтовка. Так или иначе, тот парень был от меня всего метрах в пяти.

Оуинс опять что-то пометил в своём блокноте.

— Их машина рванула с места почти тут же. Мне было не до того, чтобы разглядывать водителя. Это мог быть мужчина, а может, и женщина. Единственное, в чём я уверен, это был белый. Машина газанула по улице и скрылась за углом.

— Это было такси. Вы заметили это? — спросил Тейлор.

— А ведь действительно! Мне как-то не пришло это в голову. Вот глупость! Их же, этих такси, миллион. Так что ничего удивительного…

— Точнее — их восемь тысяч шестьсот семьдесят девять, — сказал Оуинс. — Пять тысяч девятьсот девятнадцать из которых чёрного цвета.

И тут Райана озарило:

— Скажите, это была попытка убийства или похищение?

— Трудно сказать. Во всяком случае, политическое крыло ВГИРА — Временной группировки ИРА — «Шин Фейн» — выступило с заявлением, что не имеет никакого отношения к случившемуся.

— И вы верите этому? — спросил Райан. Все ещё под воздействием болеутоляющих, он не заметил, как ловко Тейлор уклонился от прямого ответа.

— Да, мы склонны верить. Всё-таки они не настолько безумны. Политическая цена за такие акции слишком высока. Они усвоили это после убийства лорда Маунтбеттена. Хотя это даже не ВГИРА сделала, а ИНАО — Ирландская национальная армия освобождения. Так или иначе, они на этом потеряли массу денег — недополучили от тех, кто им симпатизирует в Америке, — сказал Тейлор.

— Судя по газетам, ваши сограждане…

— Подданные, — поправил Эшли.

— Неважно… Ваш народ довольно сильно взбудоражен этой историей.

— Это верно. Просто поразительно, как террористам всегда удаётся ошеломить нас. Всякий раз они придумают что-то новое, — заметил Оуинс. Несмотря на бесстрастность тона, приличествующую профессионалу, Райан почувствовал, что глава отдела борьбы с терроризмом готов собственными руками оторвать голову тому бандиту, что сумел скрыться. И руки его были достаточно сильными для такого дела. — Ну, а что дальше?

— Убедившись, что парень мёртв — ну, этот, второй, — я посмотрел, что там в машине. Шофёр… Ну, вы сами знаете, что с ними стало — с ним и с охранником. Это был ваш человек, мистер Оуинс?

— Чарли — мой друг. Он прослужил в охране королевской семьи три года… — сказал Оуинс так, словно Чарли был жив, и у Райана мелькнула догадка, что, вероятно, когда-то они работали вместе. В полиции — он это знал — завязывается особенно прочная дружба.

— Ну, остальное вам известно. Надеюсь, кто-нибудь поблагодарит того, в красном мундире. Он, слава Богу, задумался хоть на мгновение, а тут как раз подоспел ваш человек и охладил его пыл. И мне, и вам было бы ни к чему, если бы он проткнул меня штыком.

— Это уж точно, — согласился Оуинс.

— Кстати, его винтовка была заряжена или как? — спросил Райан.

— Если была, — спросил Эшли, — то почему он не стрелял?

— Когда кругом толпа, не больно-то постреляешь, даже если и можешь как следует прицелиться, — сказал Райан. — Так была она заряжена или нет?

— Мы не можем обсуждать вопросы, связанные с охраной дворца, — сказал Оуинс.

«Я знал, что она заряжена», — сказал самому себе Райан.

— А откуда он прибежал? Дворец ведь от того места довольно далеко…

— Из Клеренс-хауз — такое, знаете, белое здание, оно примыкает к дворцу Сент-Джеймс. Для нападения террористы выбрали плохое время — или, может, плохое место. У юго-западного крыла этого здания — пост охраны. Во время атаки как раз шла смена караула — она там каждые два часа. А следовательно в тот момент там был не один солдат, а целых четверо. Полицейские во дворце услышали взрыв и стрельбу, и сержант, крикнув охраннику, чтобы тот следовал за ним, помчался к воротам выяснить, что там происходит.

— Он-то, верно, и поднял тревогу? Поэтому все остальные и примчались так быстро.

— Нет, это Чарли Уинстон, — сказал Оуинс. — В «роллс-ройсе» есть электронная сигнальная система… Рассказывать об этом кому-либо не обязательно. Она-то и подняла на ноги весь штаб. А сержант Прайс действовал исключительно по собственной инициативе. Но ему не повезло, так как охранник оказался спортсменом, так что ему все препятствия нипочём. Прайс попытался было угнаться за ним, но упал и сломал себе нос. И всё-таки он примчался на место действия, да ещё при этом успел передать по рации сигнал тревоги.

— И слава Богу, что он появился вовремя. Этот охранник напугал меня до чёртиков. Надеюсь, что сержанта тоже как-то наградят.

— Для начала — медаль и личная благодарность Её высочества, — сказал Эшли.

— Доктор Райан, нас смущает один момент. Вы оставили военную службу из-за травмы, однако врачебный осмотр её признаков не обнаружил.

— Я, вы знаете, после военной службы занялся маклерским бизнесом. И когда кое-чего добился в этом деле, отец Кэти сделал мне одно деловое предложение. Тогда-то я и познакомился с Кэти. Я отказался от приглашения перебраться в Нью-Йорк, зато с Кэти у нас пошло все лучше и лучше, и вскоре мы обручились. Я тогда носил корсет, так как спина время от времени давала о себе знать. И вот меня какого опять прихватило — уже после помолвки, — и Кэти заставила меня пройти проверку в больнице Джонса Хопкинса, у одного из её учителей. Некий Стэнли Рабинович, профессор нейрохирургии. Он провозился со мной три дня, всякие там тесты, знаете, — и сказал, что может полностью починить меня, сделать как новеньким.

— Оказалось, что врачи в Бетесде опростоволосились с моим диагнозом. Я без претензий к ним. Они отличные врачи, но Стэн, конечно, лучше. И, как он сказал, так оно и есть. Он в ту же пятницу вскрыл меня, а два месяца спустя я уже был почти как новенький, — сказал Райан. — Так обстоят дела с моей спиной. Мне просто повезло влюбиться в прелестную девушку, которая к тому же училась на хирурга.

— Ваша жена, действительно, человек многообразных талантов, — согласился Оуинс.

— Однако вы сочли её слишком настойчивой, — заметил Райан.

— Ну, не то чтобы… Просто в момент стресса люди поворачиваются не самой лучшей стороной. Зато ваша жена прямо там же обследовала Их высочества, чем сослужила нам немалую службу. Она отказалась оставить вас, пока вы не оказались под опекой врачей, но за это её трудно винить. Наша процедура установления личности показалась ей, думаю, чересчур долгой, и, естественно, она начала беспокоиться за вас. Мы могли бы справиться с этим поживее…