Дочь двух миров. Возвращение - Вера Чиркова

– Нужно его проверить, – через пару минут задумчиво пробормотал Данерс. – Наверняка уровень дара выше обычного для этого мира.

– В этом мире обычный уровень – ноль, – вздохнув, ответила на его языке.

– Просто его некому пробудить, – не согласился инквизитор. – Но у тех, кто жил в этом доме, думаю, способности были.

– Ничего о них не знаю. Но продавать дом они очень не хотели. Дед не один год уговаривал.

– Что он говорит? – прямо глянул на меня Зверобой.

– Считает, что у тебя могут быть особые способности, – ответила я правду, искоса приглядывая за гостями.

То ли приказ их так припугнул, то ли прогулка нагнала аппетит, но ели они вовсе не через силу.

– Мне самому иногда так кажется, – задумчиво признался сыщик. – Но стопроцентной уверенности все же нет.

– Нужно попробовать разбудить, – заявил вдруг Леттенс, подвинулся ближе к столу и взял кусок хлеба.

– Может, тебе рагу положить или колбасы принести? – спохватилась я.

– Я сам принесу, – поднялся Данерс, и только тут до меня дошло, что я разговариваю с ними не по-русски.

Надо же, как быстро привыкла… или это их метод изучения дает такой эффект?

– Спасибо, было вкусно. Теперь объясняйте, – вскоре отодвинула тарелку Наташкина сестра, и Зверобой тотчас положил вилку.

– Сначала слушать будем мы. Рассказывай все по порядку.

– Что «все»? – Она еще ерепенилась, но сыщик смотрел так строго и неуступчиво, что Насте пришлось сдаться. – Тарасик ездил в лагерь отдыха и ударился там головой. И когда вернулся, все жаловался, что шишка болит. Ну, я делала компрессы, мазала мазью, но оно не прошло.

Она вдруг всхлипнула, выхватила платочек и отвернулась. Мы сидели молча и ждали, понимая, что через это придется пройти, иначе Настя не получит ответа на свои вопросы.

– А потом головные боли стали сильнее, и я отвела его в больницу. А там направили на обследование, потом к другому врачу, снова анализы… и вдруг говорят… – Она горько зарыдала.

– Сказали, нужно делать химию, операцию поздно, – вдруг сказал Тарас и исподлобья обвел нас серьезным, недетским взглядом, от которого у меня перехватило спазмом горло. – А потом мы пошли ставить печать, те лекарства дают бесплатно, и медсестра, которая сидит в приемной главврача, сказала, что знает, где мне точно помогут. Только нужно много денег. Мама сказала – достанем, и она дала визитку и номер телефона.

– Где визитка? – насторожился Зверобой.

– Они забрали… у них всего две, а есть еще пациенты, – всхлипнула Настя.

– Там было написано «Онкологическая лаборатория «Соларс» в Альпах», – продолжил рассказ мальчишка. – Нам сказали, что русских сейчас туда не пускают, поэтому придется ехать в Белоруссию, а оттуда лететь по чужому паспорту. Там есть какая-то благотворительная миссия, им можно оставить свои документы.

– Скажи, Тарас, – с сожалением глянул на парнишку Зверобой, – ты сам-то в это веришь?

– Конечно нет. Но с мамой разговаривать бесполезно. Она сразу начинает плакать и говорить, что это единственный шанс.

– Тогда слушай меня. Я пока не знаю, что сможет Варя, хотя очень на нее надеюсь. Зато про черных риелторов, о которых, вы, похоже, никогда не слышали, могу сказать очень много. Это самая обычная практика: покупать в загсе или в больницах сведения о попавших в беду и обещать им помощь. Вы знаете, сколько у них на счету жертв? Многие тысячи. Старики, вывезенные из дорогих квартир в заброшенные деревушки или просто в лес. Сироты, оставленные без жилья и попавшие в лучшем случае в детдома, а в худшем – за границу. Девушки, в поисках женихов и работы угодившие в рабство… Все они кому-то поверили. Доверие – вообще наша национальная беда. Нужно быть наивной овцой, чтобы считать, будто обычная медсестра может знать чудодейственную клинику, о которой не известно никому в мире, и тем более главному врачу.

– Пусть я буду овцой! – резко вскочила из-за стола Настя и, покачнувшись, почти упала назад на стул. – Но если есть хоть крохотный шанс… я все отдам.

– Настя, успокойся! – ринулась к сестре Наташка. – Ты все правильно делала, но тебя хотели обмануть.

– Меня предупредили, – упорствовала рыдающая женщина, – неверящие скажут, будто это обман, попытаются остановить, удержать любыми методами. Но я должна идти до конца, иначе потеряю сына!

– Где у тебя валерьянка? – оглянулась Наташка.

– Они ей давали какие-то таблетки, – утомленно продолжал сдавать мать Тарасик. – После них мама стала как помешанная. Не слышит никаких доводов, твердит одно: «Побыстрее продать квартиру, мы можем опоздать».

– Ну да, – хмуро кивнул Зверобой, – обычная практика. Нагнать ужаса, не дать человеку опомниться, не позволить слушать разумных советов… золотая рыбка не должна сорваться с крючка. Поэтому ее все время «ведут» хорошо обученные агенты, у этой банды верхушка очень влиятельная.

– Но тогда… – задумался Тарас и бросил на сыщика вопросительный взгляд, – нам нельзя возвращаться домой.

– Не говори чепухи, – попыталась одернуть его Настя и испуганно сжалась, рассмотрев, с каким сожалением взирает на нее Зверобой. Но все равно упрямо пробормотала: – Если все так, как вы говорите, я их выставлю из дома, и все.

– А они прямо так развернутся и пойдут себе, как овечки, – ядовито ухмыльнулся сыщик. – Когда семь миллионов у них уже в кармане.

– Мы договорились за восемь с половиной!

– Это они подстраховались, чтобы никто цену не перебил, свои деньги тебе покажут. И даже на счет положат, и код дадут в заклеенном конвертике…

– Ну да, – убежденно вздернула она нос, и тут уж проняло даже Наташку.

– Боже мой, и откуда берутся такие гады?! – застонала она, закрыв лицо ладонями.

– Кстати, – Зверобой явно пытался как можно нагляднее донести до них весь ужас положения, – тебя они тоже не собирались оставлять в покое. Начнешь ходить по милициям, писать заявления – им это не нужно. Думаю, дня через два тебе пришла бы эсэмэска с телефона сестры, что о лечении она договорилась, но не хватает… скажем, пяти миллионов. И нужна донорская кровь или помощь, типа сиделки там дорогие. Зато предложили выгодную работу, и вы сможете там остаться. Вот после твоего «отъезда» бандиты спали бы спокойно. Сейчас соседей никто не знает, и никого не волнует, куда они делись.

– У нее сознание мутное, – на своем родном языке сказал вдруг Леттенс, и я не сразу поняла, как он это определил.

Но Данерс сразу сообразил и коротко поинтересовался:

– Насколько?

– Почти семь из десяти.

– Снять сможешь?

– Без зелий трудно, – вздохнул блондин. – Может влюбиться по-настоящему. Лучше проверьте мальчика, как я понимаю, другой надежды у него нет.

– А как проверять? – растерялась я.

– Держись уверенно, – предупредил Дан, – и попытайся почувствовать ладонями тепло его тела. Раз ты смогла вырастить ноги, должна и это суметь. Больное место всегда отличается жаром.

– О чем они говорят? – суховато осведомился Зверобой.

– Советуют проверить, в самом ли деле Тарасик болен так серьезно, как сказали врачи.

– Голова болит все сильнее, – тихо сообщил мальчишка, и в его взгляде снова мелькнула взрослая безнадежность.

– Можно я постою рядом? Обещаю, руками трогать не буду.

Тарасик только бледно усмехнулся, и я поспешила подойти к нему со спины. Подняла руки над головой мальчишки, прикрыла глаза, стараясь смотреть не обычным зрением, а тепловым ощущением.

И почти сразу ее увидела – некрасивую, багровую кляксу, как огромный паук раскинувшую свои тонкие щупальца почти на половину головы. Сомнений в правильном диагнозе не осталось, зато появилась большая проблема. Как вылечить эту гадость, чтобы после ухода не тревожиться за мальчишку? Не возвращаться же снова, чтобы посмотреть, как они живут?

– Здесь мы ничего сделать не сможем, – тихо и спокойно объявил Данерс, неизвестно когда очутившийся рядом. – Возьмите его с собой, а меня заберете позже.

– Останусь я, – вмешался Леттенс, – ты не знаешь языка. А вы возьмете и его мать, вчетвером можно пройти через открытый для троих портал, тем более все худые. Здесь ее оставлять нельзя, обязательно устроит какую-нибудь неприятность. Вместе с зельями ей могли дать приказ на любой случай жизни. Поскольку даже я не смог пробиться к ее сознанию, никто из вас с ней не справится.

– Ну, женщину я могу просто усыпить, – еще пытался спорить Дан, но я уже все решила:

– Спасибо, Леттенс, я в тебе не ошиблась. Мы постараемся забрать вас как можно скорее, но ты же понимаешь, какая там обстановка. Здесь есть сигнал, я тебе все подробно объясню.

– Консилиум окончен? – шутливо поинтересовался Зверобой, когда я повернулась к ним, но его взгляд был насторожен, как у дикого зверя.

– Да. Лечение Тарасику, к сожалению, требуется, но здесь сделать это невозможно.

– Я вам говорила! – птицей рванулась с места Настя и тут же осела на стул, осоловело хлопнула глазами и заснула, начиная клониться в одну сторону.