Газета Завтра 283 (18 1999) - Газета Завтра Газета

...Иван Евграфович Федоров является, пожалуй, одним из самых легендарных и загадочных летчиков Второй мировой войны. До сих пор вокруг его имени идут споры. Одни его считают легендой русского неба, другие критично поджимают губы. Но мы не ставим себе целью разобраться, что правда, а что нет. Любая легенда выше этих споров.

Биография Федорова поражает своей яркостью и насыщенностью. Он участвовал в девяти военных кампаниях, начиная с Китая и заканчивая Вьетнамом. Есть данные, что за свою летную биографию он сбил 134 вражеских самолета и взял в плен. Впечатляет “иконостас” орденских планок на мундире летчика. Венчает его Звезда Героя Советского Союза.

Многие фронтовики утверждают, что это уже вторая его Звезда. Что Звездой Героя Федоров награждался дважды, но одну из одну отобрали.

Произошло это почти сразу после Испанской кампании, где Федоров сбил 24 самолета и одного взял в плен. Любой летчик знает, что за пилота, которому враг зашел в хвост, никто, как говорится, и пол-литра не поставит. Так вот, Федоров над Барселоной зашел в хвост одному из немцев. Но вместо того, чтобы сразить фашиста, дал очередь над фюзеляжем и знаками показал фашисту, куда лететь. Тот было дернулся уйти, но следующая очередь прошла уже почти “впритирку” с кабиной, поняв, что ему не уйти, немец подчинился. Так, погоняя врага очередями, Федоров пригнал и посадил его на свой аэродром, где его арестовали испанцы.

За все эти подвиги Федорову присвоили звание Героя Советского Союза. По окончании кампании Иван Федоров вместе с еще двумя сотнями вернувшихся из Испании советских добровольцев был приглашен на правительственный банкет в одном из ресторанов Москвы. И там, как это часто бывает между молодыми горячими воинами, зашел спор, у кого наград больше и кто лучше воевал. Моряки, летчики и танкисты, решили выяснить, кто из них круче. Иван Евграфович говорит, что победили тогда летчики, но в результате ресторан закрылся на ремонт. А Ивана Евграфовича вместе с еще некоторыми особо отличившимися в погроме товарищами лишили званий и наград.

Могло бы быть и хуже, но Сталин благоволил своим “небесным хулиганам” и прощал им их мелкие провинности вроде кабацких дебошей и дуэлей (у Федорова, по его словам, было их аж целых шесть). Однажды после одной из таких дуэлей летом сорок второго Федоров был арестован и отдан под суд, но военный командующий армией, услышав фамилию летчика-залетчика, которого еще знал с Испании, приказал его отпустить: “Пусть его небо судит, такие долго не живут.” Ошибся генерал. Федоров прошел эту войну и еще две...

Вообще, по словам Федорова, никто не ценил летчиков так, как Сталин. Вождь щедро одаривал асов подарками — золотыми часами, наградами, именным оружием. Федорову он даже подарил автомобиль и целый самолет.

Родился Иван Федоров в рабочей семье под Луганском. Отец — высококлассный механик, ушел добровольцем в армию Буденного. Воспитывал будущего русского аса прадед. Прадед прожил 123 года и до самой смерти был здоровяком, весил полтора центнера, в самую лютую зиму ходил в одной рубашке, купался в проруби, водку пил ведрами, когда работал на заводе, один таскал тяжеленные станки по полтонны весом. Прожил бы дед еще неизвестно сколько, да наступил на ржавый гвоздь и помер от заражения крови. Иван в семье был старшим сыном, а это значит — второй отец. Он воспитывал младших братьев, кормил их, защищал. Учился в школе, потом в училище. Работал на маневровом паровозе, стоял за станком на заводе, потом попал в школу военных летчиков под Луганском.

Летать Федорова учили... немецкие асы Геринга. Да-да! Именно так. Дело в том, что Германии по Версальскому договору не разрешалось иметь боевую авиацию и танки, и потому рейхсвер заключил договор с Советской Россией, по которому в СССР были открыты авиационные и танковые школы, где преподавателями были немцы, которые взамен приобретали возможность не терять боевые навыки. Отношения с этими учителями складывались своеобразные. Представители “прусской военной школы” отсутствие знания русских слов щедро компенсировали тумаками и пинками. Федоров вспоминает, что колотили немцы русских учеников нещадно, за каждую провинность, но зато “прусская школа” сделала свое дело, выучили настоящих асов, не раз потом доказавших свое летное мастерство.

...После дебоша в ресторане Федоров попадает в опалу и направляется на подмосковный военный завод летчиком-испытателем, где его и застала война. С первых ее дней Федоров забрасывает свое начальство рапортами с просьбами отправить его на фронт. Ответ начальства неизменно был отрицательным. Тогда Федоров во время одного из испытельных полетов на новеньком самолете с полным боекомплектом сообщает по радио начальнику, что самовольно улетает на фронт, и направляет машину на запад. На одном из аэродромов он садится и буквально под пистолетом заставляет местных механиков заправить самолет, после чего продолжает путь к фронту.

Через пару часов Иван Евграфович сел на аэродроме Мигалово под Тверью. Когда мигаловский комендант узнал, кто приземлился к нему на полосу, то тот-час вызвал “Смерш” — по всем аэродромам прошел приказ задержать беглого летчика. Но буквально за несколько минут до приезда контрразведчиков начался налет. Больше двадцати “Юнкерсов” появились в небе над Мигаловым. А из прикрытия только звено “ишачков”... И, не дожидаясь приезда “синих фуражек”, Федоров взлетает в небо. Бросает машину на встречу строю бомбовозов и первой же очередью поджигает ведущего группы. Вражеские пилоты горохом посыпались из горящего “Юнкерса”. Сбив гитлеровский бомбардировщик, Федоров врубается в группу и рассеивает ее. Потеряв ведущего, немцы сбрасывают бомбы куда попало и уходят. За этим боем с земли наблюдает весь аэродром. И после посадки капитан “Смерша”, приехавший арестовывать беглеца, самолично крепко его обнимает... В тот же вечер Федорову выкатывают и первую его награду Отечественной Войны — от восхищенного зампотылу дивизии, впервые увидавшего своими глазами, как сбивают немцев, — ему и пилотам “ишачков” И-16 — две бочки спирта. Первые дни Федоров летал даже без карты, и единственным ориентиром был, как он говорит, “компас Кагановича” — полотно железной дороги.

Великая Отечественная закончилась, но военная деятельность Ивана Федорова на этом не завершилась. “Холодная война” время от времени вспыхивала довольно горячими региональными войнами, и русские асы принимали в них самое активное участие. Вскоре после войны с Германией Федоров попадает в Корею. Туда он привез самого Лаврентия Берию. И пока всемогущий шеф советских спецслужб занимался своими делами — Федоров отпросился у Лаврентия Павловича “полетать”, помочь корейским товарищам. Здесь он впервые сталкивается с новым противником — ВВС США.

Получив предупреждение о подходе американских самолетов, Федоров взлетает, прячется в облаке, внимательно прислушиваясь к переговорам в эфире. И когда слышит доклад о том, что американцы начали атаку аэродрома, вываливается из облака прямо над противником. Быстро сближается и расстреливает сверху ведущего “Сейбра”. После чего так же мгновенно скрывается. Так Федоров открывает боевой счет на этой войне...

В Корее Иван Евграфович сбил 7 американских самолетов.

Федоров с горечью и болью говорит о разбое, творимом американцами в небе над Югославией. Он вспоминает, что никогда американцев за серьезного противника наши летчики не считали. О чем говорить, если лучший американский ас Второй мировой войны сбил всего двадцать самолетов. По мнению Федорова, настоящие вояки в небе — русские и немцы. У них хорошая подготовка, а главное — боевой дух, дерзость, смекалка и храбрость. Русский никогда не бросит товарища в беде, и звено в бою всегда сражается вместе. “Американцы не солдаты, — говорит Федоров. — Мясники и палачи. Ведь только палачи убивают жертвы, гордясь тем, что та не может сопротивляться. А чуть только получают по морде, как сразу скисают”.

Иван Евграфович хвалит сербских летчиков, умудряющихся на старых машинах сбивать натовские самолеты. Конечно, силы сербов и НАТО неравны, но стойкость и мужество всегда заставляли американцев отступать. В этом Федоров достоверно убедился во Вьетнаме. Там Иван Евграфович был инструктором, учил молодых вьетнамских летчиков, и они вполне оправдали надежды старого учителя — почти ежедневно сбивали американские самолеты.

“Американцы трусливы и стараются работать на максимальных высотах, чтобы не попасть под огонь зениток, боятся воздушных боев и никогда не станут биться в небе с противником один на один, — вспоминает Федоров. — Они очень привередливы, не терпят бытовых неудобств, могут закатить протест из-за того, что не привезли мороженого или кока-колы. Американцы суеверны, плохая примета или гороскоп могут послужить причиной отказа летчика от вылета”.