Прямо за углом - Эдуард Катлас

подумал, что это мои фантазии. Здесь я знал, почти наверняка, что королева думает обо мне. Может, даже не думает, вряд ли ее мысли могли быть сосредоточены на мне во время такого важного разговора. Но желает. Здешние королевы это умеют, разделять свой рассудок и свои желания, держать их в отдельных потоках.

Но от этого ее желание не становилось слабее. Наоборот, оно жгло меня, до такой степени, что я можно сказать подкованный в этих вопросах, не мог думать ни о чем другом. Я был готов умереть за ночь с ней. По крайней мере, отдать за это одну из своих жизней.

* * *

Она начала говорить лишь на рассвете. Мы занимались любовью, и это было великолепно, хоть я и чувствовал ее отстраненность. Обратная сторона медали — она могла думать о сексе в любое время, но она могла думать и о чем угодно во время секса. В первом случае желание не мешало ей думать, но сейчас — мысли не мешали ей наслаждаться.

Это, конечно, мешало мне. Но высказывать претензии королеве — глупо, по меньшей мере.

— Ты уйдешь на рассвете, — в тоне не было приказа, но слова королевы — это всегда приказ. Тем более, слова королевы в постели. — Уйдешь вместе с двумя бойцами тумана и слепцом, по тропе Надежд.

Я молчал. Знал, что все, что мне нужно, она скажет сама. А то, что королева не хочет говорить, я не услышу все равно, какие бы вопросы ни задавал.

— Мы не переживем этот туман. Слишком высоко он поднимется. Этого никто не понимает, даже синоптики, но я это знаю. Даже если переживем, то заплатим за это такую цену, что нас можно будет брать голыми руками. Как только туман осядет, нам следует ждать нападения, и я знаю лишь один город, который будет способен напасть. И обязательно нападет. Слухи, доносы, сообщения — все говорит о том, что им не сидится в своем городе. У тамошнего короля три сына, и либо он отпустит их на войну, либо они сожрут его самого. Так он их воспитал. Сначала не смог даже проконтролировать их количество, а потом так воспитал. Возможно, и первое, и второе — это его осознанные действия. Желание экспансии. Нам это неважно — важен результат. Мы ждем атаки оттуда, сразу как туман уйдет в низины. Тропа надежд слишком высока, а их желание завоеваний слишком велико. И их холм выше нашего, они наверняка переживут туман лучше, чем мы.

— Что нам даст этот поход? — спросил я просто для того, чтобы беседа текла более плавно. — Мы должны встать насмерть в узком месте?

— Почти, — королева плавно перевернулась на живот, легкий шелк накрыл лишь небольшой кусочек еe тела, и я тут же подумал, что перед походом неплохо было бы повторить. И это после бессонной ночи. Королева.

— Почти. На тропе надежд есть мост. Никто и никогда не решался его разрушить, потому что тогда мы потеряем торговый путь, связь сразу с тремя городами станет возможна лишь в самые низкие сезоны. Но и такой ситуации никогда не было. Мы будем слишком слабы, чтобы защищаться. Даже если вообще выживем. И эта причина того, почему я прошу тебя присоединиться к походу. Ты доверил мне все свои тайны, я знаю, как ты приходишь в этот мир. Наверное, я даже призываю тебя, когда не хочу в своей постели никого другого, хоть это и происходит неосознанно. Я знаю, что если наш город погибнет, и править в нем будут сыновья чужого короля, то тебе некуда будет приходить. Ты же знаешь правила — если город падет, они не оставят в живых никого. Холм важнее людей. И вряд ли смогут понять, откуда ты появился, когда ты придешь в следующий раз. Единственный шанс для тебя — единственный шанс для города. Лучше, если ты погибнешь в этом походе, чем тебя поймают при следующем возращении. Они умеют пытать перед смертью.

К тому же, ты единственный, для кого эта смерть не станет окончательной.

I. Глава 3. Мертвецы в тумане

Мои спутники не представились. На Холме все знают друг друга, и уж тем более все были наслышаны обо мне. Два гвардейца, оба высокие и гибкие, в легкой стеганой одежде — не доспехах, доспехи против монстров бесполезны, один с классической глевией — любимым местным оружием. Второй с более редким здесь коротким мечом, хорошо помогающим, когда монстры уже навалились.

Слепой — ну он и есть слепой. Весь их крохотный орден, все они были похожи друг на друга. Не специально, просто образ жизни накладывал отпечаток.

Если с кем и можно выжить в тумане, то со слепцом. Хотя, по большому счету, в тумане выжить невозможно.

Мост слишком далеко от нашего холма и слишком близок к чужому. Как только туман начнет опускаться, противник возьмет над ним контроль, и тогда — их воинам прямая дорога к нам. По тропе Надежд, сколь бы насмешливо ни звучало название в нашей ситуации, прямо в обескровленный город. Если город вообще выживет. Возможно, что мы разрушим лишь путь в мертвое царство, не более того. Если королева говорит, что угроза существует — значит, так оно и есть. Королева не способна шутить на тему выживания своего маленького улья.

Рано или поздно этот холм заселят вновь. Такие истории, маленькие трагедии маленьких городов случаются здесь постоянно. Пустые холмы недолго остаются незаселенными. Пройдет поколение, и на холме будет новое царство, и новый правитель.

Но мне нужна моя королева. И мой народ. Мой, в этом мире и в этой жизни — мой. Я патриот этого города. По крайней мере, патриот в пределах этой инкарнации.

Выходить надо прямо сейчас. Хотя все знают, что мы не пройдем и десятую часть пути.

Скорее всего, погибнем через сотню шагов после того, как опустимся в туман.

* * *

Я лишь несколько раз вживую сталкивался с тварями, но и этого мне хватило, чтобы понять — в тумане не выжить. Они быстры — не слишком быстры, но точно не медлительны. Они бесстрашны и достаточно тупы для этого бесстрашия. Их движет голод, наверное, — и абсолютное упорство при попытках добраться до добычи.

А самое главное — их легион. Говорят, в глубинах тумана просто месиво живой биомассы. Не знаю, откуда они это взяли — там не выжить никому. Не знаю, но