Пианистка для Варвара - Анна Штогрина

Казалось прошла вечность, пока мужчина моргнул. Для окружающих секунды. А для меня тысячелетие. Капля холодного пота струилась и стекала по моему позвоночнику, вытянутому под линейку.

Варвар медлено и лениво, словно нехотя, оторвал от меня убийственный взгляд и обернулся к Захару Даниловичу. И если, когда он смотрел на меня, в его радужке сверкал неведомый мне интерес и зверский голод, то едва глянув на опекуна, в глазах пришельца появилась ненависть. Его гладковыбритое лицо приобрело оттенок лютой ярости. Крупные темные губы дернулись в хищном оскале. Так, словно он до безумия желал впиться в плоть врага. Растерзать и уничтожить Захара Даниловича на месте. Одним рывком кинуться на него и оторвать голову. На высоких рубленных скулах залегли мрачные тени. И здоровые ручища громилы сложились в массивные кулаки.

Все гости в ресторане уже забыли за мой флешмоб с траурным гимном. Десятки пар глаз неотрывно следили только за опасным и пугающим гостем.

Он повернулся ко мне в полоборота. Я все не могла перестать смотреть и изучать его. Дорогая ткань костюма не могла скрыть массивный рельеф его тела. Накаченного. Боевого оружия. Он вероятно борец, боксер или просто убийца — гладиатор. Точно я не знала и не могла вспомнить все события прошлого, связанные с этим опасным человеком. Но интуитивно чувствовала — бояться надо!

Рассматривать этого амбала было страшно и больно, ведь я не моргала. Глаза норовили высохнуть, выскочить из орбит. Мой нездоровый интерес пугал сильнее варвара. И я задышала чаще и поверхностней, пытаясь вернуть себе самообладание.

И свита зверя опасна. Накаченные, статные бойцы, стеной прикрывающие спину вожака.

Это невозможно в современном интеллигентном мире встретить такую стаю. Они точно вынырнули из другой параллельной реальности. Из прошлого. Где мужчинам необходима была такая мощь и сила. Где они рвали голыми руками пасти саблезубым тиграм. Боролись с динозаврами.

В наше время мужчины утонченнее. Женственнее, что ли.

Проклятье. Этому стаду разгневанных бизонов современные понятия не знакомы. Они далеки от реальности. Их тела утопают в стали. Выкованы из нее. Они подчиняют эту сталь себе. Двигают и руководят ей…

* * *

— Сафьянов, — небрежный рык раздается в кромешной тишине, больше похожей на темноту. Сумрак в котором воображаемый прожектор направлен всего на одного мужчину — на варвара!

И у меня уже задрожали не только пальцы, а и жилки под коленями и вены на шее. Чудовище заявилось за моим опекуном. Сомнений нет. И от этого до одури, до красных пятен в глазах стало страшно.

— Ризван, рад тебя видеть в наших краях, — опекун постарался овладеть голосом, но предательская дрожь проступила на последнем слове. Ризван… и имя ему подобает, рычащее и мне знакомое.

Опекун порывисто встал. Будто сидя ощущал свое ничтожество. Но его порыв был бессмысленен. Варвар был выше на целую голову и шире в косых плечах вдвое.

— Сядь, сука, — прорычал зверь.

Я задохнулась от ненавистного пренебрежения, с которым он выплюнул оскорбления. Ноги отчима подкосились, и он упал обратно в кресло.

— Ризван у моей дочери праздник. Совершеннолетие…

Ох, зачем он упомянул обо мне?!

Адский громила обернулся ко мне. Медленно и с ленцой осмотрел мой внешний вид. Мои голые колени из под юбки, мои выпирающие груди, мои покусанные от страха губы. Облапал глазами так, словно прошелся по каждому сантиметру моего тела грубыми мозолистыми лапами. Нагло и своевольно прочертил ход взгляда по обнаженной коже.

От холодного пота не осталось и следа. Я задымилась, загорелась. Старалась не дышать, чтоб не раздувать пламя.

Ризван снова вернулся к лицу опекуна. Смена его мимики была ужасающей — опять ненависть и жажда крови.

Ощутимая волна дикой энергии мести. Жажды уничтожить и растоптать.

— У тебя нет дочери, ублюдок! Такие твари как ты, не должны размножаться. Но ты прав. Сегодня праздник. Я с подарком, — продолжал гневную тираду варвар.

Опекун недовольно поджал губы. Таким попущенным и униженным, словно обплеванным, я видела его впервые. Светлая кожа Захара Даниловича покрылась красными пятнами. Ризван его унижал, втаптывал прилюдно в грязь. Обычно хладнокровный и сдержанный мужчина сейчас трепетал и боялся. Да, именно боялся испепеляющего гнева варвара.

Ризван кивнул своим людям. Один из его приспешников подошел с черным мусорным пакетом и брезгливо швырнул его в лицо опекуну. Тот попытался дернуться, уклониться. Но пакет с неведомым содержимым упал ему на колени.

— Принимай подарок! Открывай, ублюдок! — рявкнул зверь.

Захар Данилович поднял к пакету руки. Я с холодящим душу ужасом заметила, как у мужчины дрожали руки. С большой амплитудой вздрагивали пальцы. Он не смог с первого раза распахнуть слипшийся полиэтилен.

— Живее, сука! — подгонял его варвар, теряя терпение.

Все гости заворожено наблюдали жестокую картину унижения. Как сильный вожак, громадный мужик утверждал свою власть над волей более слабого.

И мне стало безумно неприятно наблюдать эту картину. Чувствовать, как всего одним жестом или словом, кавказский авторитет подавил знакомого мне и уважаемого мужчину.

Опекун раскрыл пакет. И все вскрикнули истерично. Женщины брезгливо прикрыли рты руками, сдерживая рвотные спазмы.

Мужчины смотрели на знаковую посылку замерев от страха и удивления.

Я глянула на колени опекуна и ахнула от ужаса.

Три черных голубя с окровавленными перьями, лежали в мраке пакета. Немой укор. Послание из ада.

— Поздравляю. Отныне главный в городе я. И это мой первый тебе подарок. Остальные получишь в ближайшее время, — и обернувшись ко мне, варвар прорычал с демонической ухмылкой, — Поздравляю. Веселись.

Я облизнула засохшие песчаные губы. Ком в горле драл гланды. Зверский мужчина бросил на меня прощальный взгляд и без слов вышел из ресторана. Его охранники, стая смуглых кавказцев с чернющими безжалостными глазами, как и их вожак, последовали за ним. Когда дверь закрылась многие выдохнули.

Многие, но не я.

Меня опутала, окутала, туго запеленала смола. Горячая, обжигающе яростная, сулящая мне в будущем беду больше по размерам, чем даже неугодный брак!

Захар Данилович брезгливо сбросил мертвых птиц на пол. Налил себе полный стакан виски и осушил его до дна большими глотками. Молчали все.

Послевкусие жуткой встречи с всесильным варваром, хозяином города, осталось у всех. Осело горьким пеплом на языке. Проникло под кожу ядовитой желчью.

— Что нужно было этому мужчине, и почему он принес на День Рождения твоей дочери трупы голубей? — спросил на немецком Джеррит, о существовании которого я напрочь забыла. Никак не могла отойти от неприятной встречи. Все находилась в плену, в трясине, в бездне дремучей черноты гипнотизирующих зрачков.

— Он просто…это у них в древнем обычае приносить жертву на праздники. Ничего особенного. Дикий