Кремль 2222. Тушино - Олег Бондарев

– О Великий Механик! – Рупор чинно замер на пороге. – Позволишь ли ты к тебе приблизиться?

– Позволяю, – милостиво дозволил Громобой.

Рупор хихикнул, словно сельский дурачок, однако живо взял себя в руки и с чинной, но безучастной улыбкой подступил к кровати Громобоя.

– О Великий Механик, позволь от лица всего нашего племени поприветствовать тебя на нашей планете!

– И опять позволяю, – проскрипел бородач.

– Позволь спросить…

– Позволь я спрошу? – раздраженно перебил его Громобой.

– Да‑да, конечно! – испуганно выпалил Рупор и смиренно склонил голову. Он вряд ли понял, чем вызвал гнев ожившего божества, но разумно счел за лучшее повиниться. – Простите мою дерзость, о Великий…

– Помолчи‑ка маленько, – снова не дал ему договорить нейромант.

Рупор послушно заткнулся. С опущенной головой он стоял рядом с лежаком Громобоя, а бородач задумчиво жевал губу, обдумывая, как лучше всего воспользоваться этой странной неразберихой. Можно ли отправить Детей Механизмов убивать нео? Нейромант окинул взглядом стоящего перед ним мужчину. Для воина Рупор был как будто слишком тощ, хотя Громобой знавал немало прекрасных бойцов, которые не выделялись на общем фоне рельефной мускулатурой и гигантскими габаритами. А вот стойка, которую принял его новый знакомец, говорила о многом – в частности, о том, что сбить Рупора с ног смог бы даже неразумный отрок. Опытный боец всегда ждет, что его атакуют…

Но Рупор – не ждал.

«Значит, не боец», – констатировал нейромант.

Разочарованный, Громобой переключился на «Рекса» и глазами био уставился на улыбающихся дикарей, оставшихся снаружи. Вот эти двое уже куда больше походили на воинов. Припомнил нейромант и парня с подшипником на шее. Тот тоже был достаточно крепок на вид.

«Похоже, в этом племени в охоте участвуют только молчуны, – пришел к выводу бородач. – А Рупор у них, судя по всему, за священника и дипломата, единственного, кто наделен голосом и способен общаться с истинным богом… да и вообще с любым живым существом, худо‑бедно понимающим человеческую речь».

– Расскажи о моем пришествии, – велел нейромант.

– Что именно ты хочешь знать, о Великий Механик? – облизав пересохшие губы, уточнил Рупор.

– Все. Начиная с того момента, как вы меня нашли, и заканчивая тем, как вылечили мое… это  бренное тело от ран, чтобы я… смог в него вселиться?

Соответствовать глупейшей легенде о втором пришествии Механика на бренную землю было непросто, но и совсем отмахиваться от канонов Громобой не мог. Пусть он божество, и истина – это слово его, а что с его словом не совпадает, то выдумка, в которую истину обрядили безымянные сказители, но нельзя ведь с ходу выбивать почву из‑под ног Детей Механизмов? Решат еще, что он водит их за нос, и, допустим, сожрут… ну, или просто прихлопнут. Как бы то ни было, в своем нынешнем состоянии Громобой меньше всего хотел заводить новых врагов. Да, у него есть Щелкун, но сколько времени понадобится стальному ящеру, чтобы пробиться к хозяину? Вряд ли меньше, чем Рупору, чтобы вонзить нож в незащищенную грудь хворого нейроманта.

– Слушай же, о Великий…

– Просто рассказывай. Не надо всех этих «о Великий». Я… не тщеславен.

Рупор удивленно захлопал глазами, а потом, откашлявшись, сказал:

– Как вам будет угодно, о…

– Я же сказал! – гневно нахмурился Громобой.

– Прости. Так вот, началось все как? Мы увидели, как твой аватар несет тебя в зубах. Потом он тебя положил, и мы решили, что сейчас он съест тебя – мы ведь не знали сначала, что это в зубах – ты… А потом мы увидели, что ты живой, и удивились. А потом ты стал… гладить его рукой и что‑то приговаривать, и мы начали все понимать. А потом ты стал терять сознание, и мы решили, что надо тебя спасать…

– И не испугались «Рекса»? – недоверчиво спросил Громобой.

– Проверяешь нас? – усмехнулся Рупор. – Мы знаем, что био – это тоже Дети Механизмов, только старшие. И мы с радостью готовы стать пищей для того, чтобы твои старшие Дети жили.

«Что и требовалось доказать. Готовы расстаться с жизнью ради своего божества. Глупые фанатики…»

Громобой смерил Рупора раздраженным взглядом.

«А вот скажи такому, что его вера гроша ломаного не стоит, что все это выдумка – и насчет Великого Механика, и насчет Упорядоченного… И как он отреагирует? Ринется на меня, чтобы задушить, пока лежу, немощный? Или же поверит? А, может, у него голова лопнет, когда он попытается осмыслить случившееся – оживший бог, утверждающий, что его не существует…»

– Ну а потом что было?

– Потом, пока мы тебя несли, твой аватар съел двоих наших, – будничным тоном сообщил Рупор.

Громобой выпучил глаза.

– Ты сейчас серьезно? – на всякий случай уточнил он.

– Прости, о Великий, – виновато потупился Рупор. – Но твой аватар сам не захотел есть больше!

Нейромат открыл рот… и закрыл. Ну какой смысл пытаться переубеждать фанатика, если для него вера – смысл жизни? Никто ведь не заманивал их в пасть ящера обманом? Сами пошли, добровольно. И в таком случае даже странно, что «Рекс» не съел их всех.

«Неужели это мое сознание включилось и остановило био? Но я ничего не помню…»

– Что было потом, рассказывай? – потребовал Громобой.

– Остальных аватар твой не тронул, пошел впереди, охранял нас от других опасностей…

«Точно сознание включилось. Но, видимо, лишь частично…»

– Я с вами разговаривал?

– Ты повторял, как заведенный: «Бог, Бог, Бог…» Потом затихал на время, потом опять повторял. Бог, Бог, Бог…

– Может, не Бог, а Бо? – нахмурившись, уточнил Громобой.

Рупор задумался ненадолго, а потом неуверенно произнес:

– Может, и Бо… но что есть Бо, о Великий?

– Ничего. Продолжай, – решив не вдаваться в подробности, велел нейромант.

– Две недели мы пытались сохранить выбранную тобой оболочку, давали ей пищу, переодевали и мыли тебя…

Громобой невольно поежился, представив, как Дети Механизмов возятся с ним, нагим. Умом он, конечно же, понимал, что фанатики все сделали правильно, но ему все равно было противно об этом думать.

– Ближе к делу.

– И вот на пятнадцатый день это жалкое бренное тело приняло твой неукротимый дух. По крайней мере, ты говоришь со мной, о Великий Механик! А скоро ты совершишь свои первые шаги по нашей проклятой земле… а потом начнешь все упорядочивать!..

– Не опережай события, Рупор, – хмуро осадил разошедшегося дикаря нейромант. – Я только пришел в себя, а ты уже строишь планы по изменению мира…

– Простите, о Великий Ме…

– Давай, если уж не можешь совсем без этих высокопарных обращений, хотя бы ограничимся простым «о Великий»?

– Как скажешь, о Великий.

– Так‑то лучше. Что ж, со мной более‑менее понятно. А что с вашим племенем?

– А ты разве не знаешь о нас? – изумился Рупор.

– Не забывай, что я две недели провел в беспамятстве. Ну и до этого я не мог уследить… за всем. Так что давай, рассказывай по порядку. Где мы сейчас находимся, например?

– Этот район с давних времен зовут Тушино, о Великий.

– Здесь все племя?

– Да, Великий. Нас осталось не так много, как раньше. Дюжина женщин, две дюжины мужчин и я, голос моего племени. Но мы с радостью накормим твой аватар, о Великий, и любой из нас охотно станет твоим новым сосудом, если старый тебе не подойдет…

– То есть если я умру? – хмыкнул нейромант.

– Не только. В преданиях сказано, что человеческая оболочка может не позволить тебе упорядочить наш проклятый мир. Но ты не переживай, о Великий. Мы, Дети Механизмов, в таком случае непременно освободим твой дух, чтобы он смог подобрать себе более подходящее вместилище…

– Погоди‑ка, – нахмурившись, остановил его Громобой. – То есть, ты хочешь сказать, если с упорядочением мира не задастся, вы меня… убьете?

– О, нет! – хохотнул Рупор. – Как можно убить божество?

У бородача отлегло от сердца.

– Мы избавимся лишь от твоей нынешней телесной оболочки и дадим тебе новую, какую захочешь!

Нейромант так и замер.

– Но кто знает, сколько потребует процесс подготовки к упорядочению? – осторожно уточнил он.

– Ты, о Великий, – искренне улыбнулся Рупор. – В твоих преданиях сказано, что через тридцать дней после твоего пришествия мир будет упорядочен. Сегодня пятнадцатый день. Половина срока пройдена. Если через две недели ты не упорядочишь мир, мы дадим тебе новое тело. И – да, ты упоминал, что твой нынешний сосуд может противиться смерти, так что не переживай, о Великий, протесты оболочки нас не остановят…

Рупор говорил и говорил, а Громобой рассеянно смотрел в стену перед собой, пытаясь понять, есть ли повод для беспокойства.

У него был «Рекс», готовый рвать и метать, но мог ли он спасти хозяина от своры фанатиков? Они готовы сами идти к Щелкуну, сами нырять ему в пасть, а он пока слишком немощен, чтобы избежать обычного ножа.