Друг и лейтенант Робина Гуда - Анна Георгиевна Овчинникова

тип, явно выходило за рамки повседневных неприятностей. Я окончательно это понял, когда, подталкиваемый односельчанами, вперед вышел староста и склонился в глубоком поклоне. Староста старался говорить спокойно, но его голос заметно дрожал:

— Благородный Моллар, в этом году мы уже заплатили погайдовый сбор и отработали аверерт[6]. Мы сполна расплатились с мытарями шерифа. Господь свидетель, за нами не числится никаких недоимок…

— Что ты там бормочешь про аверерт, пес! — зарычал всадник, дернувшись в седле. — И какое мне дело до твоих вонючих недоимок?! Ты что же, хочешь оспорить волю Великого совета, мразь?!

Староста быстро попятился. Небо из голубого уже сделалось темно-синим, вечерним, и из густой тени под майским деревом кто-то вдруг громко сокрушенно произнес:

— Не гневайтесь, благородный господин! Клянусь спасением души, мы снимем с себя последнюю тряпку, чтобы помочь обнищавшим членам Великого совета!

Я сразу узнал этот голос, и не только я.

Замешательство руттерфордцев заметно усилилось, а рупор воли Великого совета привстал на стременах и загремел:

— Сейчас тебе и впрямь понадобится спасение души, мерзавец, когда я вышибу ее из твоего тела! Ты дрожишь над своим жалким барахлом, предатель, когда наш всемилостивейший король Ричард томится в плену, ожидая выкупа?!

Ответ пришел вовсе не оттуда, куда всматривался всадник, стараясь разглядеть неведомого наглеца. Катарина Ли вдруг ожила, сбросила сокола на гриву своего коня и подала голос.

— А разве кто-нибудь тревожился о выкупе, который запросили за моего отца, Симон де Моллар?! — взвизгнула она. — Разве Великий совет заботило, жив Ричард Ли или умер?! И разве мытари графства помогали мне собрать четыре сотни золотых, которые потребовали за отца язычники?!

Симон де Моллар обернулся и посмотрел на девушку через плечо.

— А с каждого рыцарского лена, — раздельно, с нескрываемой издевкой, проговорил он, — к Михайлову дню надлежит уплатить в казну по двадцать шиллингов…

— Что?!

Это взревел медведем спутник Катарины Ли — взревел так громко, что я невольно вздрогнул.

Развернув коня, Симон де Моллар порысил обратно по тропинке. Теперь он говорил на языке, которого я не знал, но который звучал для меня очень знакомо благодаря общению с Валькиной мамой. Это был французский или, во всяком случае, предшественник современного французского. И де Моллар произносил на нем отнюдь не куртуазные комплименты — судя по выражению его лица и по хохоту следующих за ним всадников. Он изощрялся в остроумии до тех пор, пока не поравнялся с Катариной…

И тогда его речь прервал смачный звук удара.

Нет, дочь крестоносца не наградила своего обидчика пощечиной, как, наверное, полагалось бы сделать знатной даме, она со всей силы ударила рыцаря кулаком в лицо — так, как били в драке здешние крестьяне.

Голова Симона де Моллара откинулась назад, вместе с кровью он выплюнул слова, каких я еще не слышал ни от подвыпивших вилланов, ни от «волчьих голов» из Шервудского леса. Де Моллар протянул руку, чтобы схватить Катарину за плечо, но не успел прикоснуться к девушке, как за нее вступились оба ее защитника.

Сокол вонзил клюв в запястье нормана, а секунду спустя арбалетный болт воткнулся в плечо де Моллара, пробив кольчугу и едва не вышвырнув того из седла.

Катарина подхватила сокола на руку, другой рукой рванула поводья и галопом поскакала прочь; ее спутник следовал за ней в десяти шагах позади и чуть сбоку.

— Ты, ведьма!.. — прорычал де Моллар. — Остановить ее!!!

Один из его воинов, у которого был арбалет, послушно вскинул оружие.

Но я стоял всего в трех шагах от этого типа, и мне хватило пары секунд, чтобы вырвать ногу арбалетчика из стремени и толчком сбросить его с седла.

На третьей секунде я понял, что́ натворил.

Если у меня в голове еще оставался хмель, он полностью испарился, стоило ближайшему всаднику развернуть коня и выхватить меч из ножен. Пегий конь, лишившийся седока, шарахнулся вбок, прижав меня к дереву, не оставив мне места для маневра; я саданул чертову конягу по крупу, но воин уже заносил меч…

Не успею! Ни за что не успею вывернуться из-под удара, метровый клинок опустится прежде, чем…

Стрела вонзилась всаднику между глаз, качнув его назад и заставив выронить меч. Воин наверняка был уже мертвее мертвого, когда грохнулся о землю, угодив под копыта пегого жеребца.

Однако хозяин пегого успел вскочить и подобрать арбалет и теперь стоял, держа его у плеча. Он лихорадочно искал цель, но не успел пустить болт, как еще одна стрела свистнула в полумраке, войдя в его горло под ремешком шлема.

Я отпрыгнул от двух трупов, инстинктивно чувствуя, что это еще не конец.

У Симона де Моллара наверняка возникло то же самое ощущение. Он пришпорил коня и галопом поскакал по тропинке, торопясь укрыться в буковой роще. Он даже не позаботился бросить приказание последнему из своих людей — а тот оказался то ли не таким проворным, как его командир, то ли не таким трусливым. Вместо того чтобы удариться в бега, уцелевший воин перегнулся с седла и потянулся за арбалетом…

Теперь вокруг стояла полная тишина, и в этой тишине дважды тенькнула тетива.

Одна стрела швырнула храбреца на землю, вторая ударила в спину де Моллара. Норман покачнулся, почти упав на шею своему коню, но все-таки удержался в седле и исчез за деревьями.

— Чертова сарацинская кольчуга!

Робин Локсли перепрыгнул через труп арбалетчика и пустил стрелу на затихающее в темноте рощи звяканье бубенцов.

— Дикон прав — вся дрянь идет с Востока! — рявкнул он, в бешенстве ударив себя кулаком по бедру. — Чертова сарацинская сталь!

— Что ты наделал?!

Староста налетел на Локсли, вцепился в его плечи и яростно затряс.

— Тебе мало Шервуда, разбойник?! Тебе надо убивать еще и здесь?! Это Руттерфорд, а не Шервудский лес!

Робин вырвался из его хватки.

А все лесные стрелки уже стояли рядом со своим главарем, но и за спиной старосты столпились все крестьяне Руттерфорда. Только что не смевшие сказать ни слова де Моллару, эти люди теперь орали и потрясали кулаками и дубинками. Похоже, шервудским стрелкам угрожал самосуд… А заодно и мне.

— Первую стрелу в де Моллара всадил Олифант, не я! — крикнул Робин. — И если бы я не выстрелил, здесь сейчас лежал бы труп Джона!

Его товарищи начали натягивать луки, что немного охладило толпу. Совсем чуть-чуть.

— Ну и пусть бы солдаты Моллара прикончили чужого верзилу, невелика беда! — заревел староста. — Но за убитых норманов