В поисках красного - Ник Лаев

Вокруг кипела битва. Кони без всадников, обезумев от боли и истошных криков носились по всему полю. Уже скоро девушка потеряла счет отрубленным конечностям и вспоротым животам. Соратники из родного фирда в пылу сражения давно потерялись. Она металась от одного врага к другому, резала, колола и рубила. Время замедлилось и текло как смола по сосновой коре. Щит искромсанный и разбитый Леона давно потеряла, зато обзавелась треугольным металлическим, на котором был грубо намалеван герб Младших Владык — бегущая красная корокотта. Она и не заметила, как неожиданно оказалась перед затянутой в кольчугу высокой фигурой. Начавшийся дождь превратил хауберт ее противника в блестящую чешую. «Слишком хорошие доспехи для пехотинца», — мелькнуло отголоском в сознании. Леона взмахнула клинком, привычно приседая, но многократно отработанный прием не сработал. Ее удар был отбит с неожиданной силой. Рядом раздался пронзительный вой, взметнулась тень и Леона чудом избежала удара могучего тела. Она наугад взмахнула фальшионом, но проворная зверюга успела увернуться. Краем глаза Леона заметила вторую тварь, изготовившуюся к прыжку.

— Стоять Жуть. Она моя. — Голова в тяжелом шлеме даже не повернулась, но вторая корокотта послушно замерла каменной статуей.

— Ты дочь Анудэ. — Голос не спрашивал, а указывал на очевидное. — Красный Дар силен в тебе дева-воительница. — Рука с мечом взметнулась к ритуальном приветствии.

«Слишком глуп или чрезмерно благороден». — Леона машинально повторила движение.

— Меня благословила и Гдада, — прошипела Леона. Она тяжело дышала. Даже ее возможности были не беспредельны.

— Ты дщерь Младшего. Или его женской ипостаси Однорукой. И только ее. — В голосе противника послышалось раздражение.

— А ты рыцарь Братства? — Леона заметила, что вокруг них неожиданно образовалось свободное пространство, столь редкое в плотной рукопашной схватке. Казалось, рубившиеся вокруг воины старались обходить их стороной. Две гигантские корокотты продолжали кружить рядом, не решаясь без приказа кинуться на элуру.

— Ты почти угадала дева. Но я нечто большее. — Шлем полностью скрывал лицо и Леоне почудилось, что ее противник улыбнулся. А может ей хотелось так думать. — Я мера всех мужчин в этом мире. — Темные глаза в узких прорезях шлема смотрели с холодным безразличием. Так глядел бы мясник на закланную овцу. Именно это разозлило девушку больше всего.

— Сейчас ты сдохнешь измеритель мужиков. — Леона выставила фальшион вперед и приготовилась к нападению. Меч рыцаря был длиннее — это плохо, но зато у него не было щита. Никогда недооценивай врага, — учил ее вапенхер. — Забудь про честность и благородство, твоя задача выиграть поединок, а не соревноваться в великодушии. Леона злорадно ухмыльнулась. Будь она на месте этого гордеца, то давно приказала этим своим зверюшкам напасть, а сама бы в подходящий момент тыкнула его клинком в бок или брюхо.

Ее атаке позавидовала бы сама Однорукая. Но тяжелое лезвие рассекло лишь воздух. Противник оказался проворнее. Апперкот в грудь сразу же сбил дыхание. Ребра предательски затрещали. Рот наполнился кровью. Голова дернулась назад так резко, что завязки шлема лопнули. Старательно собранные на затылке волосы рассыпались. Корокотты торжествующе завыли. Взгляд туманился. Темная фигура склонилась над поверженной девушкой.

— Твой Дар и молодость спасли тебя воительница. В ином случае тебя ждал бы удар меча, а не кулака. — Гулкий голос заставлял кровь Леоны бурлить, а плоть трепетать. — Вы были обречены с самого начала и лишь поэтому я не использовал свой Призыв. — Раздался почти неслышный смешок. — А так у моих Смелых появилась возможность попрактиковаться. Да и корокоттам нужно было дать…

— Уттта!!! — Выпад Труллы почти достал молниеносно отпрянувшего торнийца. Ответный удар был скор и безжалостен. Годара вскрикнула и упала на колени, пытаясь зажать брызгавшую кровью культю. Отрубленная по запястье ладонь продолжала стискивать длинную рукоять. Если бы Леона вытянула руку, то смогла бы дотронуться до небольшой лужицы натекшей вокруг крови. Но девушка бессильно лежала, подтянув колени к груди и прижав ладони к бунтующему животу. Она смотрела на раненную любовницу и ни чего не чувствовала. Только пустоту. Смелый стоял напротив, опустив меч. Покосившись на раскачивающуюся из стороны в сторону Труллу, он тихо произнес: — Наконец то Однорукая дождалась тебя. — Затем отвернулся и кивнул корокотам. Благодарный рык заглушил грохот битвы. Годара попыталась встать, но не успела, сбитая на землю мощным толчком. На мгновение глаза Леоны встретились с тоскливым взглядом Труллы, но тут же распростертое тело загородили огромные туши. Послышалось довольное чавканье. Громкий крик превратился в тягучий стон, который быстро затих. Ноги в кольчужных шосах пару раз дернулись, взрыхливая волной грязь и безвольно упали. А потом на Леону накатило блаженное беспамятство.

Она никогда не плакала от боли. Ведь, как известно дети Анудэ могут терпеть даже самую невыносимую боль. А если украдкой и размазывала по щекам невольные и скупые слезы, то только от обиды. Гримм Эрингсон снова ее побил. Несмотря на все старание Леоны не проиграть. И пускай этот воображала на ладонь выше ее и ощутимо тяжелее. А еще у него длиннее руки, чтоб им отсохнуть вместе… Светловолосая девочка зажмурилась. Поиск оправданий — удел проигравших. В глазах вновь нестерпимо защипало. В Доме Анудэ вапенхер не делил детей на мальчиков и девочек. А спарринги устраивались между воспитанниками по жребию. И почему-то ей в противники всегда доставались мальчишки и, как правило, старше ее и сильнее. А на этот раз еще и проворнее. Она склонилась над маленьким бассейном, смывая с лица пыль и запекшуюся кровь.

— Ты понадеялась на свою силу, — насмешливый голос прозвучал совсем рядом. — Но нужна еще и ловкость.

Леона резко обернулась и буквально прикусила себе язык. Грубить великой подфриэксе[6] не стоило. Как бы не было досадно и больно. Она низко поклонилась.

— Приветствую Вас сиятельная херсира[7]. Пусть Сестры будут благосклонны…

Вялый взмах руки прервал поток дежурных любезностей. — Ты говоришь не то, что думаешь милочка. И уж явно не то, что чувствуешь. В тебе слишком много обиды и ярости. — Болотного цвета глаза выворачивали наизнанку, но Леона не опустила взгляд. Подфриэкса умехнулась. — Пожалуй, больше в тебе только наглости.

— Я проиграла, — двумя словами Леона смогла выразить всю силу своего гнева и горечи.

— И что?

В затылке Леоны запульсировало. Девочка захотела выкрикнуть что-то очень обидное и дерзкое. Прямо в это обрамленное седыми волосами бледное лицо. Детские кулачки сжались до хруста в костяшках. Она с вызовом уставилась на немолодую подфриэксу, которая, как шептались вокруг, вероятно станет следующим гласом Однорукой. Старая Гунора давно уже не выходит из своих покоев, именно Вейне доверив представлять ее в Совете верховных фриэкс.