Клятва - Кимберли Дертинг

Глядя на меня широко распахнутыми глазами, ища ответы на моем лице, Брук сжала руку еще сильнее

Внезапно женщина замолчала, и мы обе выжидательно повернулись в сторону дверей.

Молчание затянулась, и мне стало казаться, что сердце вот-вот разорвется.

Каждый удар приносил боль, а я пыталась убедить себя, что этого не происходит, что я не совершила только-что роковой промашки.

Я ни в коем случае не должна была забывать..

Мои родители так упорно старались научить меня, намертво вложить в мою голову важность никогда и ни за что не путать один язык с другим.

И никогда, ни при каких условиях не нарушать правил.

И вот она я.

Жду, умру или нет.

Пальцы Брук переплелись с моими, когда с размахом открылась и появился отец. Он сурово посмотрел на нас, потом его глаза скользнули вниз на наши руки.

Моя мать забрала Анджелину наружу до вынесения приговора, каким бы он ни был.

Она не хотела слушать обсуждение.

— Ну.

выдохнув, сжатым голосом проговорила Брук.

— Что она сказала? Что они решили? — Её ногти впились в мою ладонь.

Отец не отрываясь смотрел на меня, и я могла практически услышать его осуждающие мысли и почувствовать его разочарование.

Но его взгляд точно не был тем взглядом, которым смотрят на кого-то идущего на виселицу. Узел в моей груди ослаб.

— Они не донесут на тебя, — сказал он голосом, лишенным всяких эмоций, и мне подумалось, осознавал ли он, что все ещё говорит на Англайском.

— Они полагают, что девушка могла ошибиться, что она просто расстроилась из-за того, что ты пролила воду —

- Но я не —

Его взгляд остановил мои попытки защитить себя.

Его взгляд как бы говорил: не смей мне лгать.

И он был прав.

Я затихла, ожидая, что же будет дальше.

— Чарлина, тебе повезло.

В этот раз никто не догадался… — Тут он взглянул на Бруклинн и теперь настал его черед резко замолчать.

Бруклинн ничего не знала о моих способностях.

Наконец он вздохнул, и когда заговорил снова, на этот раз на Парсонском, его голос смягчился.

— Вы должны быть осторожны, девочки.

И, хотя он обращался к нам обеим, я знала, что его слова были адресованы мне.

— Всегда будьте осторожны.

— Ну же, это первый клуб о котором мы услышали за недели.

Думаю, не стоит упускать шанса сходить туда.

Я только закончила убирать последний из столиков и была порядком измотана, но знала, что жаловаться не стоит.

Я работала тяжело, но родителям доставалось ещё больше — от рассвета до захода солнца — никогда не жалуясь на усталость, хотя я видела, как она отпечатывается в новых морщинах на лице матери, и на том, каким обеспокоенным выглядел каждый день отец.

- Я не знаю, Брук, клуб-последнее место, куда бы мне хотелось сегодня пойти.

И потом, где ты услышала об этом месте? -

- От тех парней.

С шестого столика.

Они дали мне адрес и сказали, чтоб взяла тебя с собой. -

Она приподняла брови.

— Они спрашивали о тебе, или, по крайней мере, один из них.

По-моему, ты ему вроде как понравилась. -

— Или, может, ему просто стало жаль меня, после того, как меня чуть было не вздернули.

По тому как Брук напряглась я поняла, что ещё, наверное, рановато шутить о случившемся.

Было очевидно, что ей абсолютно не смешно.

— Думаю, будет лучше, если я просто пойду домой, — сказала я, меняя тему разговора.

— Мой отец серьезно зол на меня.

Но Брук была настроена решительно.

— Ещё рано, и потом, сегодня ты можешь заночевать у меня.

Так он не узнает, что ты куда-то ходила.

И ещё, это даст ему шанс остыть.

Глядя на меня, она широко распахнула глаза. Подобный фокус Брук проделывала с сотнями мужчин.

— Мы побудем там какое-то время и, если ты не захочешь оставаться, сразу же уйдем.

Я бросила свое занятие и, положив руки на бедра, практически вынудила её посмотреть мне в глаза и так нагло соврать.

— Так я тебе и поверила.

— Мы сразу же уйдем. Клянусь тебе.

Я сжала губы, хоть уже и чувствовала, что уступлю и спросила:

- А как насчет Арона? Он идет? — и, конечно же, ответ тоже уже знала.

Бруклинн никогда не звала Арона с нами.

Она тут же закатила глаза, будто я спросила какую-то глупость.

— Знаешь, Чарли, в клубах и без него полно парней.

Кроме того, Коротышка там становится каким-то дерганым и всё время норовит защитить нас от кого бы то ни было.

Пока мы убирались, дверь между кухней и обеденным залом была открыта.

В дверном проеме появился отец и я поймала на себе его тяжелый взгляд.

Он как-будто прижимал меня к земле, напоминая одним только взглядом, что я облажалась.

Когда он опять вышел, исчезая в глубине кухни, я посмотрела на Брук.

— Ладно, — проворчала я, решив, что может Брук и права и отцу действительно нужно время чтоб остыть.

— Я пойду.

3

Бруклин должно быть знала, что я сомневалась, сильно сомневалась.

Я огляделась вокруг.

Что-то было не так.

Большинство клубов располагались на окраине города, спрятанные в промышленной зоне, но, так или иначе, этот был более темным и более грязным, чем любое из мест, в котором мы когда-либо бывали прежде.

С улиц позади нас доносилось слабое потрескивание громкоговорителя.

Сообщения звучали столь приглушенно и резко, что, если бы я не помнила слов, то была бы не в состоянии разобрать их: “ПАСПОРТА НУЖНО ВСЕГДА ИМЕТЬ ПРИ СЕБЕ”.

Было ощущение, что даже королева плюнула на эту часть города.

— Серьезно, Чарли, прекрати волноваться.

— Это то самое место.

Кирпичные здания были изуродованы слоями выцветающего граффити.

Окна, которые не были разбиты или заколочены досками, были покрыты грязью.

Повсюду был разбросаны окурки, валявшиеся посреди гниющего мусора.

И без того сильный запах разлагающейся еды становился ещё ощутимее, смешиваясь с вонью людских нечистот, вызывая позывы рвоты.

Еще более подозрительным казалось отсутствие новых бездомных из класса Обслуги, которые, наводнив город, спали на улицах и тротуарах, рылись в мусоре, оставленном у домов и на аллеях, выпрашивали объедки и мелочь.

Скоро я услышала — и почувствовала — отдаленное дрожание музыки, вырывающееся из одного из складских помещений впереди нас.

Бруклин остановилась, указывая на что-то красное, резко выделяющиеся на фоне всего остального, в конце переулка.

— Я же говорила тебе! Это здесь.

Я не стала спорить, потому что это была единственная здесь свежевыкрашенная дверь.