Остров любви - Кэт Мартин

– В чем дело, Джонас? – спросила Глори, приблизившись. Мальчик смотрел на нее глазами, полными страха.

– Ничего такого, что могло вас обеспокоить, мисс Глория. Этот мальчишка никогда раньше не сажал рис. Он плохо слышит мои приказания. Парочка хороших ударов, думаю, сделает из него прекрасного работника.

По искаженному от ярости лицу человека с хлыстом было видно, что теперь мальчишке точно не избежать наказания. Наверное, было бы лучше не вмешиваться, но теперь отступать поздно. Глори решила сменить тактику.

– О, Джонас, – сказала она, очаровательно улыбаясь. – Возможно, он и нуждается в хорошем уроке, но мне бы хотелось одолжить его у вас на некоторое время. Видите ли, я забыла дома свое покрывало, а земля настолько сырая, что я непременно испорчу свою амазонку.

Какой-то момент Джонас колебался, сбитый с толку ослепительной улыбкой госпожи: потом его лицо прояснилось, и он с довольным видом усмехнулся.

– Чтобы сбегать к дому и вернуться обратно, нужно преодолеть четыре мили. Довольно долгая получится прогулка за этим покрывалом. Но если это доставит вам удовольствие, мисс Глори, я с радостью заставлю этого черномазого выполнить ваше приказание.

Глори с трудом подавила в себе раздражение, выслушивая вульгарные слова этого человека, и улыбнулась, внутренне торжествуя: пускай Фрай считает, что потакает глупым капризам хозяйской дочки.

Когда к Глори подъехал ее спутник, она была очень довольна собой. По хмурому виду капитана, выражавшему его явное неодобрение, нетрудно было догадаться, что разговор не оставил его равнодушным. На какой-то момент Глори даже пожалела о своей импульсивности. Капитан и без того считал ее взбалмошной и избалованной девчонкой, теперь ему предоставился еще один случай в этом убедиться. Но Глори вспомнила огромные испуганные глаза негритянского мальчика, спасенного ею от жестоких побоев, и с вызовом подняла голову. Какое ей дело до того, что о ней думает Николас Блэкуэлл!

Глава 3

– Скажите ему, чтобы он положил покрывало на поваленное дерево рядом с Ханисаки Ноул, – попросила Глори надсмотрщика. – И еще, Джонас, – она скромно опустила свои густые темные ресницы, – спасибо вам большое.

Николас ничего не сказал, но по его крепко сжатым губам можно было догадаться, что поведение девушки ему не нравится.

Они молча ехали по тропинке. Глори хотелось объяснить свой поступок капитану, но тогда стало бы ясно, что его мнение ей небезразлично. Если ему хочется думать о ней плохо, что ж, пусть думает!

– Вы не проголодались? – спросила Глори Николаса, первой нарушая затянувшееся молчание.

– Вы думаете, ваше покрывало уже принесли? – процедил он сквозь зубы.

– Если даже и нет, я что-нибудь придумаю.

Капитан холодным взглядом посмотрел на девушку, и она невольно напряглась, почувствовав холодок, возникший в их отношениях.

– На Ханисаки Ноул должно быть суше, – добавила она сердито.

Молодые люди не спеша ехали по тропинке, кожаные седла под ними поскрипывали в такт движению. Глори с удовольствием подставила лицо теплому весеннему солнышку, Николас же с каждой минутой становился все более мрачным.

–Мы с братом часто ездили по этой тропинке, когда были детьми, – заговорила Глори, пытаясь вовлечь капитана в разговор и заставить забыть сцену на рисовом поле.

– Во время таких прогулок один из наших домашних учителей, мистер Айснер, рассказывал нам, как называются те растения и животные, которых мы встречали.

– А я и не знал, что у вас есть брат, – заметил Николас.

И об этом не знает больше никто, благодаря матери.

– Он сейчас учится на Севере. Ему всегда хотелось быть ботаником. Лекции мистера Айснера произвели на него неизгладимое впечатление.

Николас опять кивнул, хотя казался захваченным своими мыслями. Он великолепно смотрелся на крупном вороном жеребце, и впервые за многие годы Глори почувствовала себя смущенной.

– Вы уверенно держитесь в седле, капитан.

– Благодарю вас. Вы тоже. Признаюсь, я никак не ожидал от женщины с вашими вкусами такого пристрастия к спорту.

Глори проигнорировала эту колкость.

– Я никогда не отличалась мальчишескими наклонностями, но ездить верхом люблю больше всего на свете. Вы не согласны?

– Что? О, да, да, согласен.

Демонстративное равнодушие капитана к ее персоне раздражало. Зачем, интересно, ей понадобилось трещать без умолку, как последней дуре? Да еще тогда, когда ему явно наскучила ее компания. За последние полчаса он взглянул на нее только раз, когда был уверен, что она не смотрит на него.

– Капитан, если вы хотите вернуться домой…

– Неплохая идея, мисс Саммерфилд. Я…

– Глори, – поправила она его.

– Глори. – Натянув поводья, Николас остановил своего жеребца и повернулся к девушке. На своей гнедой лошади она выглядела настоящей аристократкой. Пряди ее прекрасных льняных волос поблескивали на солнце.

– Признаюсь, я слегка озабочен делами на моем судне, – солгал он, стараясь придать своим словам большую убедительность. – Наверное, мне не следовало покидать Чарлстон.

– Отец говорит, что вы слишком много работаете, – сказала Глори.

– Может быть, но мне кажется, вы правы, нужно пораньше возвратиться домой.

Глори с трудом сдержала себя.

– Я и в самом деле начинаю уставать, – объявила девушка, негодуя от того, что Блэкуэлл не разделяет ее восторгов по поводу этого чудесного утра. – И потом, сегодня днем меня ожидает несколько важных дел.

Глори недвусмысленно показывала, что капитан не может быть причислен ни к одному из этих важных дел, что злило его. Если бы она не была дочерью Джулиана, он не тратил бы столько времени на пустые разговоры, а сумел бы ее соблазнить. И вместо этого ему придется страдать от желания до самого Чарлстона!

– Знаете что, капитан, – сказала Глори, разворачивая своего мерина, – я могу показать вам кратчайшую дорогу к дому. Она проложена через поля, и по пути придется преодолеть несколько живых изгородей.

– Думаю, нам не стоит этого делать. Земля слишком грязная. Легко можно упасть.

– Значит, вы боитесь разбиться?

– Послушайте, мисс Саммерфилд, пока вы находитесь со мной, я несу за вас ответственность. Мы будем возвращаться по тому же пути, по которому приехали сюда.

– Отец иногда о вас рассказывал, капитан, но он никогда не говорил, что вы трус. – С этими словами девушка развернула своего мерина и сильно ударила его каблуками. Лошадь понеслась галопом.

Николас в сердцах выругался и направил своего жеребца в погоню. Он то и дело подстегивал его, чтобы догнать коня Глори.

Потом вороной и сам вошел в азарт и понесся что было сил, глухо стуча копытами по влажной земле.