Командир разведотряда. Последний бой - Дмитрий Светлов

Немцев подвело желание одержать лёгкую победу. Завидев полки смешных танков, они бездумно бросились вперёд стальной махине Рейха танкетки не смогут навредить. Начало действительно обещало быструю победу. Осколки снарядов насквозь пробивали лёгкую броню, а близкие разрывы переворачивали мальков кверху гусеницами. В азарте фрицы забыли ограничения боеукладки, фугасные снаряды быстро закончились, а попасть из пушки в шныряющую мелюзгу весьма проблематично.

Настал час беспощадной расплаты с позорным бегством. Лёгкие танки умело пользовались ограниченным обзором из германских монстров. Они заходили сзади или сбоку и расстреливали врага практически в упор. Более того, истории известны случаи, когда советские танкисты забрасывали гранаты немцам в люки. Зверинец Рейха потерпел сокрушительное поражение, от которого так и не смог оправиться. Через год заводы восстановили численность танков и штурмовых орудий, но овеянные лавром побед ветераны разбирали руины Сталинграда. Экипажи пришлось набирать из зелени сорок третьего года призыва.

Валя с упорством Жанны Д’Арк засела за учебники и конспекты, а Олег завалился на диван в надежде осилить «Жизнь Клима Самгина». Тяжёлый слог с рассуждениями ни о чём заставил отправиться в поход по букинистическим лавкам. Там нашлась уйма лёгкого чтива, изданного от восемнадцатого до тридцать пятого года. Набрав гору незатейливых приключенческих романов, погрузился чтение. Ничегонеделание прервала Мария Васильевна:

– Завтра к Петру Николаевичу.

Олег с интересом посмотрел на домработницу. Из дома он не уходил, звонков и визитёров не было, а она лишь выносила мусор. Интересный компот! Дед тоже заволновался и заглянул в комнату:

– Проводи до коммерческой булочной, хочу сушки, а ты обязательно купишь неправильные.

Несмотря на снежную зиму, дороги и тротуары очищены до асфальта. Детвора роится вокруг снеготопилок и под надзором дворников подбрасывает в топку дрова.

– Если спросят о нашем посольстве в Лондоне, то ты там никогда не был, а Майского не знаешь и не видел, – предупредил дед.

– Я действительно не был и не видел, – удивлённо ответил внук.

– Предупреждаю на всякий случай, его после войны посадят.

– За связь с троцкистами? – усмехнулся Олег.

– У него в личном деле написано: «Как бывший меньшевик, страстно старается перебольшевичить большевиков».

– Приписали работу на английскую разведку?

– После войны в оранжерее обнаружили микрофоны подслушивания. Он начальник и по нынешней логике должен понести наказание.

– Лады, я тебя понял. Ты что-нибудь знаешь о светодиодах, сейчас они известны или нет?

– Свечение Олега Лосева запатентовано в двадцать седьмом, с тридцать восьмого в бомбоубежищах ставят красные аварийные табло Степанова.

– Со скуки вспомнил о лазерном прицеле. Сможешь сделать по типу лазерной указки? – попросил Олег.

– Не вопрос. Завтра загляну в Бауманку, ребята посчитают теорию, к концу недели получишь опытный образец.

– Дальность десять метров, с увеличением расстояния придётся напрягать зрение, и эффективность потеряется.

– Логично, тебе требуется скорострельность, а поиск красной точки замедлит темп огня, – согласился дед.

Заходя в кабинет куратора, Олег ожидал получить новое задание, однако услышал нечто непонятное:

– Иди в ленинскую комнату, там заседает партком.

– Я не член парткома.

– В повестку дня включён твой самоотчёт.

Люди добрые, подскажите, что такое самоотчёт! И не спросишь, позиционируя себя комсомольским активистом, он должен знать внутреннюю рутину партийной жизни. Тем не менее Олег спросил:

– О чём я должен рассказать? Боевая работа не относится к епархии парткома, а проводить за линией фронта партсобрания строго запрещено.

– Не заморачивайся, расскажи о политико-воспитательной работе с подчинёнными и покайся в грехах.

Грехов за собой Олег не видел, а тему политико-воспитательной работы можно растянуть до бесконечности. Радиостанция отряда работала от автомобильного аккумулятора, что позволяло на привалах слушать Москву. Сводки Совинформбюро не оставались без обсуждений, один железный козырь проводимой с отрядом работы есть. Взаимодействие с арабами и курдами легко преподнести как интернациональную работу. Встречу с австралийцами и новозеландцами можно подать как пропаганду мощи советского оружия.

Как выяснилось, Петр Николаевич не зря посоветовал покаяться в грехах. Члены парткома без видимого интереса выслушали отчёт о проделанной работе, после чего парторг сурово спросил:

– Это всё? Вы не хотите рассказать о допущенных ошибках?

– Таковых вроде не было, – растерялся Олег. – Поставленную перед нами задачу мы выполнили.

– Безумную атаку на роту вооружённых до зубов немецких десантников силами десяти человек вы считаете нормальным явлением?

– Никакого безумства не было! Нам приказали разгромить аэродром и передать его союзникам…

– Мы читали рапорт вашего замполита и вынесли ему замечание, – прервал парторг. – Никому не дозволено рисковать жизнями красноармейцев!

– В атаке риск был минимальный, а сядь мы в оборону, без потерь не обошлось бы, – не сдавался Олег.

– Вы должны были отойти! Недалеко от Тегерана стоял проверенный в боях пятнадцатый кавалерийский корпус!

Вот словоблуд! Сформированные в Азербайджане части с севера зажали дивизию «Эдельвейс», армяне блокировали с юга, тем самым заперев немцев на Главном Кавказском хребте. Зима на склонах гор всем доставила проблем, но легкомоторная авиация на По-2 смогла обеспечить наши части продовольствием и боеприпасами. Вот егерям Вермахта пришлось туго, бомбардировщики Люфтваффе сбрасывали груз вслепую, а ветер уносил подарки жителям Сочи и Адлера.

Пятнадцатый кавалерийский корпус прославился стремительным рейдом по тылам врага. Сменив лошадей на лыжи, они снежной лавиной спустились с гор и захватили главный склад Кавказской группы Вермахта. Больше всех отличился Бакинский полк, бойцы которого первыми ворвались в Краснодар.

– От Тегерана до аэродрома почти пятьсот километров по горным тропам. Для всадников это месяц пути, – стараясь не язвить, ответил Олег.

– Вы ещё пререкаетесь! Разговор о бое вблизи Тегерана! – вспылил парторг.

– Там мы вообще не стреляли. Крепость взяли местные коммунисты, а немцев после бомбёжки пленил батальон НКВД.

– Товарищи! Судя по всему, наш молодой коммунист не собирается признавать допущенных ошибок! Предлагаю обсудить его персональное дело на общем собрании!

– Принято единогласно, – подвёл черту секретарь собрания.

Театр абсурда, ни логики, ни искорки разума! Ничего не замечая вокруг, Олег влетел в кабинет Петра Николаевича и с хода пожаловался:

– Ничего не понимаю, меня хотят наказать, а сами без понятия о сути дела!

– О твоём задании никто не должен знать. Повтори всё, что ты сказал и что тебе сказали, – потребовал куратор.

Олег принялся дословно пересказывать разборку на партбюро, а когда эмоционально процитировал слова парторга: «Вы не хотите рассказать о допущенных ошибках?», Пётр Николаевич его прервал:

– Достаточно, я тебя напутствовал: «покайся в грехах», когда тебя спросили о допущенных ошибках, надо было опустить уши и признать собственную неопытность.

– Мы приняли единственно верное решение!

– О твоих решениях знаю я и начальник управления, а партком выполняет чей-то заказ. Понятно? – с нажимом спросил куратор.

Только сейчас Олег вспомнил о разгромной радиограмме и сообразил об истинном положении вещей. Начальство дало команду «фас», а партком добросовестно её исполнил. Пётр Николаевич прав, у партийных чиновников нет доступа к секретам, тем более к деталям работы оперативных групп. Так называемые руководители местной партячейки набраны из офицеров вспомогательных отделов. Они не перегружены служебными обязанностями и могут заниматься партийной бюрократией без ущерба для основной работы.

Олег не был идейным коммунистом. Будучи абсолютно аполитичным, относился к членству в компартии как к обязательному условию по действующим сейчас правилам. Вместе с тем нависшая угроза партийного взыскания его разозлила из-за откровенной несправедливости. Его обвинили в том, чего в реальности не было, и самое обидное, упрекнули в пренебрежении к своим товарищам, которые по его вине могли погибнуть.

Он снова набрал книг и завалился на диван. Очередной роман оказался забавной фантастикой на тему завоевания Земли инопланетянами. В качестве пришельцев автор выбрал лунатиков, которые попытались обратить землян в рабство. Вооружённые лазерными ружьями, они шли по планете победным маршем. Но вот некий комсомолец придумал для красноармейцев броню из зеркал, и наши быстро взяли верх.

Когда Красная Армия высадилась на Луне и начала устанавливать советскую власть во главе с лунным пролетариатом, Олег начал хохотать. У автора ляп на ляпе и ляпом погоняет. Спутники на орбите могут лететь лишь в одну сторону, в противном случае небесное тело сразу войдёт в атмосферу. На одной орбите объекты летят с одинаковой скоростью, при ускорении или замедлении меняется высота полёта. Очередную вспышку гомерического хохота прервала Мария Васильевна: