Шесть соток для Робинзона - Дарья Донцова

– На помощь! На помощь! На помощь!

Около унитаза, привалившись к нему боком, сидела одетая в халат Нина. Глаза ее были закрыты, в ванной отвратительно пахло, а рулон туалетной бумаги валялся почти у входа.

– Ой! Мама! – завизжала Надя, втискиваясь следом за мной. – Что с ней? Фу, слейте воду!

Вадик перестал твердить одно и то же, протянул руку к кнопке на верху унитаза, но я успела остановить фэншуиста.

– Не трогай!

Хозяин, не заметив, что я бесцеремонно обратилась к нему на «ты», возмутился:

– Ты чего?

– Надо вызвать врача, – сказала я, – а он определенно пожелает узнать, что с Ниной.

– Понос у нее, – скривилась Надя. – Эй, сестричка, очнись!

Хозяйка тихо застонала.

– Она жива! – выдохнул Вадик.

– А ты думал, умерла? – пробормотала я, наклоняясь к хозяйке. – Нина, вы можете встать?

– Плохо мне, – прошептала Сперанская, – совсем. Ног не чувствую.

– Звони в «Скорую», – приказала я Наде, – да побыстрей.

– Всего-то расстройство желудка, – не особенно встревожилась Надежда. – Небось слопала что-то несвежее.

– Вадим, отнеси жену в спальню, – велела я. Затем вытолкнула Надю в коридор, вышла за ней и сказала: – У твоей сестры может быть что угодно: инсульт, инфаркт, вирусная инфекция и даже холера, сейчас ее легко можно подцепить от выходцев из Азии или заразиться во время отпуска, проведенного в Индии.

– Да ну, – махнула рукой Надя, – не пори чушь.

– Не могу Нину поднять! – воскликнул Вадик. – Очень тяжелая!

Я вернулась в ванную. Нина, совсем не крупная, даже тощая женщина, но супруг не мог взять ее на руки.

– Как нам ее утащить? – продолжал ныть Вадим.

– Нина сидит на коврике, – сориентировалась я, – буду придерживать ей голову, а ты тяни подстилку. Повезем беднягу, как на санках.

– Я вызвала врача, – заявила Надя, когда мы «довезли» Сперанскую почти до середины коридора, – едет.

– Хорошо, – отдуваясь, одобрила я. – Теперь помоги нам.

Уложить Нину на кровать у нас не получилось, но мы постарались как можно комфортнее устроить несчастную на полу – подсунули ей под затылок подушку, прикрыли одеялом. Я попыталась выяснить, что произошло, но хозяйка не реагировала на вопросы. Похоже, ее состояние ухудшалось.

Врач приехал через полтора часа и оказался совсем молоденьким, на мой взгляд, ему едва ли исполнилось восемнадцать. Из-за юного возраста он старался выглядеть суровым! Он не пошел в ванную, не стал осматривать Сперанскую, а сразу заявил:

– Отравление. Или наркота.

– Нина ведет здоровый образ жизни! – возмутилась я.

– Значит, съела несвежее, – не дрогнул эскулап. – Несите ее в машину.

– Это должны делать мы? – удивился Вадик.

– А кто, я? – саркастически поинтересовался современный Гиппократ. – Позовите соседей, так все поступают. Или договаривайтесь с нашим водителем. Но ему понадобится человек в помощь.

Мне никогда до сих пор не приходило в голову, что перенос в машину лежачего, даже не крупного больного является тяжким испытанием для его родственников.

Вадик пошел звонить соседям и пропал на полчаса. Я кинулась во двор и сумела достичь консенсуса с шофером. Наглый парень решил воспользоваться бедственной ситуацией и потребовал за свои услуги пять тысяч, но после торга согласился на одну. Вадиму в конце концов тоже улыбнулась удача, хотя большинство соседей, услышав, что надо помочь дотащить до «Скорой» носилки, быстро говорили: «Сам болен. Рад бы услужить, но здоровье не позволяет».

Вадим пробежал почти до чердака, прежде чем нашел некоего Серегу, готового за ящик пива на любой подвиг.

– Везем в больницу на улице Янина, – сообщил врач, и микроавтобус, включив сирену, рванул со двора.

Я поспешила к своей таратайке.

– Эй, ты куда? – спросила Надя.

– Садитесь скорей! – не обращая внимания на вопрос, воскликнула я. – Едем в клинику.

– Вы отправляйтесь, а я квартиру уберу, – засуетилась младшая сестрица. – Чего нам троим в приемном покое делать?

Остаток вечера я провела в холодном, мрачном, воняющем хлоркой коридоре. Едва войдя внутрь здания, Вадик сел на колченогий стул и прошептал:

– Здесь висит мрак. Мебель, цвет стен, освещение – все неправильно, все приманивает боль и смерть.

Несмотря на мое критичное отношение к фэншуисту-психологу, я была с ним согласна. Мне не хотелось оставлять Вадима одного, но требовалось найти врача.

Дежурный медик явно справил шестидесятилетие, но вопреки пословице про ум и годы, похоже, не приобрел мудрости[5].

– Чего вы так всполошились? – спросил он. – Пищевое отравление. Принимаем меры. Езжайте домой.

– Мы все ели одно и то же – куриные котлеты, пюре и чай, а заболела одна Нина, – сказала я.

– По-разному бывает, – протянул врач, вынул из кармана бейджик и прикрепил его к карману.

Я решила предпринять еще одну попытку встряхнуть эскулапа и заставить действовать, посмотрела на бейджик и сказала:

– Уважаемый Леонид Никитович, цыпленка привезли из деревни. А от пюре какое зло?

Терапевт издал тяжкий вздох.

– Попалась вашей родственнице несвежая часть курчонка. Или молоко стухло, масло несвежее. Ступайте домой, вы тут не нужны.

– Она умрет? – вдруг спросил неслышно подошедший Вадим.

– Мы все когда-нибудь скончаемся, – элегически ответствовал собеседник, – рано или поздно сыграем в ящик. Ну как я могу вам что-то конкретное сказать? Пообещаю сейчас, что она завтра встанет, а ночью – бумс, нет человека. Предупрежу: готовьтесь к худшему, а она через день в палате лезгинку спляшет. Будем лечить, наблюдать.

– Сделайте анализ крови на вирус, – попросила я. – Мы заплатим!

Леонид Никитович усмехнулся.

– На какой?

– Простите? – не поняла я.

– Какой вирус следует искать? – снисходительно спросил доктор. – Их огромное количество! Гепатит? Краснуха? Полиомиелит? Бешенство? Эпштейна – Барр? Ласса? Эбола? Марбург? Энцефалита Сент-Луис? Или вирусы ньюкаслской болезни, неаполитанской лихорадки, контагиозного моллюска?

– Ищите все! – решительно сказала я. – Мы найдем деньги на обследование.

Леонид Никитович рассмеялся.

– Идите домой, не мешайте работать. Хуже нервных родственников больных – только занедужившие коллеги.

Но я стояла на своем:

– В газетах много писали про какой-то особый вирус, который убил гостей олигарха Стебункова. И сегодня утром по телику о нем же говорили. Он вызывает понос, а затем смерть. Вроде лекарств от него не существует.

– СМИ надо закрыть! – взвился Леонид Никитович. – Останкинскую башню взорвать! Вечно глупости транслируют. И какая вам разница, есть у больной тот вирус или нет? Все равно он, по вашим же словам, не лечится.

– Доктор, – завопили из другого конца, – «парашютиста» привезли! Десятый этаж. Жив.

– Могуч русский народ, – протянул Леонид Никитович. – Небось пьяный сиганул, поэтому и остался жив. Утром вы сможете более подробно узнать о состоянии Сперанской у ее лечащего врача.

Глава 7

– Завтра приезжай к двум, – приказал Вадим, когда мы снова сели в машину. – И не выключай мобильник.

– Он разбился, – вздохнула я, – вдребезги.

– И как теперь с тобой связываться? – забеспокоился хозяин.

– По городскому номеру, – предложила я.

Фэншуист замолчал, и некоторое время мы ехали в тишине. Потом Вадим вдруг крикнул:

– Стой!

От неожиданности я наступила на тормоз и почти боднула лбом руль.

– Не лихачь! – поморщился Вадик. – Пошли, нам сюда.

Дальнейшие события изумили меня до крайности. Работодатель привел меня в небольшой магазин, поставил у витрины и спросил:

– Какой телефон хочешь?

– Самый дешевый! – выпалила я. – Спасибо, верну тебе его стоимость сразу, как только получу зарплату.

– За семьсот пятьдесят пойдет? – деловито осведомился продавец. – Без наворотов, но пашет исправно, народ не жалуется.

– Лучше вон тот, за две тысячи, – принял за меня решение Вадим, – он приличнее смотрится.

Я начала спорить.

– Вон в витрине трубка за пятьсот. Мне такую лучше.

– Она бэушная, – предупредил продавец.

– Ну и что? Сойдет! – воскликнула я.

– Берем за две штуки, – безапелляционно заявил Вадик.

– Моя зарплата невелика, – засопротивлялась я, – не могу позволить себе сорить деньгами.

– Это подарок, – коротко проронил хозяин.

Я чуть не рухнула на пол от изумления.

– Ты мне покупаешь сотовый?

– Почему нет? – спросил фэншуист.

– Нина рассердится, – испугалась я. – Сам знаешь, как она относится к деньгам.

Вадим потрогал свой амулет.

– Подарок. Айра уверен, что…

Хозяин осекся и посмотрел на торговца.

– Оформляйте приобретение.

– Спасибо, – прошептала я, не понимая, по какой причине Вадим внезапно перестал бояться гнева властной хамоватой женушки.

Больше всего на свете Нина любит деньги, расстаться с лишней копейкой для нее – мука мученическая, просто нож в печень. У Вадима в кошельке водится не много купюр, семейной кассой распоряжается жена, а она прижимиста до изумления и всегда готова громко, не стесняясь посторонних людей, отчитать муженька, мол, он самозабвенный мот. Фэншуист не спорит со вздорной бабой. Когда над головой Сперанского гремит гром, он втягивает голову в плечи и старается молча пережить бурю. Со стороны его поведение может показаться смешным, про таких, как Вадик, сложены анекдоты. Ну, вроде такого.