Герцог и актриса - Адель Эшуорт

Она была изумлена, увидев его на прошлой неделе стоящим посреди гримерной во время антракта. Первое, о чем она подумала, услышав за дверью незнакомый мужской голос, грубо разговаривающий с Люси Бет, что это очередной наглец позволяет себе нарушать покой певицы во время антракта. Мгновение спустя Шарлотта догадалась, кто находится за дверью. Несмотря на то, что ее догадка оказалась правильной, Шарлотта все равно не смогла скрыть удивление. Она успела рассмотреть герцога и оценить его прекрасную фигуру еще до того, как он заметил ее появление.

Его настойчивость потрясла ее, хотя она сделала все возможное, чтобы не выдать своего волнения и скрыть от герцога, насколько она оказалась не готовой к приглашению на романтическое свидание. Шарлотта смогла сохранить хладнокровие до тех пор, пока он не коснулся пальцами ее шеи с такой нежностью и с таким чувством едва скрываемого желания, что по телу прошел трепет. Помимо всего прочего, она была актрисой, и удавшаяся роль соблазнительницы в вульгарной сцене мгновенно показала силу ее женской чувственности. Как Шарлотта Хьюз она бы никогда не повела себя так, как повела себя Лотти Инглиш. Как Лотти Инглиш она с радостью подыграла ему и была удовлетворена тем, что убедилась в его жажде обладать ею. Относительно мужчин у Шарлотты не было никаких иллюзий, она прекрасно понимала опасность любовной интрижки. Но разделяла ли ее мнение Лотти Инглиш? Однако, будучи дочерью аристократа и сестрой здравствующего графа Бриксхема, она не могла себе позволить ничего предосудительного. Шарлотта была воспитана в старых традициях, и в этом Колину Рамзи еще предстояло убедиться. Его вчерашнее появление в их доме и намерение купить фортепьяно, полученное ею в подарок, удивило Шарлотту едва ли не больше, чем его недавнее появление в гримерной. Надо же, он опять поверг ее в смятение, хотя вчерашнее смятение было совсем иным. Справившись со смущением от внезапного появления герцога в ее музыкальной комнате. Шарлотта испугалась, что он узнает ее и скомпрометирует в глазах брата. Но герцог не узнал. Шарлотту это вполне устроило, но она расстроилась, осознав, что герцог едва обратил на нее внимание, только ощупал взглядом ее фигуру. Его оценивающий взгляд вызвал у нее внутреннюю дрожь, но она все же почувствовала, что в качестве Шарлотты его не интересует.

На следующее утро, проведя ночь без сна почти в бешенстве от того, что Чарлз посмел продать ее любимое фортепьяно, она уже имела в голове четкий план действий. В соответствии с планом она немедленно решила нанести визит герцогу Ньюарку. Особняк герцога оказался совсем недалеко от их дома, и сейчас Шарлотта стояла у двери его жилища. Она пришла с твердым намерением сделать предложение, от которого, в чем она была абсолютно уверена, герцог не откажется.

Шарлотта гордо выпрямилась, расправила плечи, переложила ридикюль в левую руку и дернула за шнурок колокольчика. Перед тем как дверь открылась, она успела оглядеть себя и осталась довольна тем, как лежат складки ее зеленого шелкового платья.

Дверь отворилась, и на пороге возник камердинер герцога, пожилой седовласый человек с пышными бакенбардами.

Она вежливо улыбнулась и, вынув из ридикюля визитную карточку, протянула ее камердинеру:

– Леди Шарлотта Хьюз желает видеть его светлость. Герцог дома?

В ответ камердинер пробурчал нечто невнятное и, посторонившись, впустил ее в дом.

– Подождите здесь, пожалуйста, – пробрюзжал он.

Шарлотта оказалась в прихожей и с нескрываемым любопытством начала разглядывать убранство, отражавшее вкус хозяина, – мраморный пол, тяжелые лакированные дубовые панели стен, красивые статуэтки на изящных полочках. Слева от двери – стол, на котором нет ничего, кроме вазы с цветами, видимо, недавно срезанными. Возле стола стоял единственный стул в стиле Людовика XV, обитый коричневым бархатом. У себя над головой Шарлотта обнаружила огромную хрустальную люстру, которая должна была ярко освещать прихожую не меньше чем сотней свечей. И это всего лишь прихожая…

Она подавила вздох. Пользующийся репутацией отъявленного донжуана герцог Ньюарк, несомненно, имел деньги – лучшую приманку в мире.

Справа отворилась дверь, и на пороге снова появился камердинер.

– Прошу вас пройти сюда, леди Шарлотта. Его светлость примет вас у себя в кабинете.

Она молча наклонила голову и последовала за стариком, постукивая каблучками по мраморному полу. Вслед за камердинером она прошла по длинному коридору, на стенах которого были развешаны фамильные портреты.

Наконец камердинер остановился перед большой дверью и постучал. Для храбрости Шарлотта набрала побольше воздуха в грудь и крепко сжала обеими руками шнурки ридикюля. Камердинер громко назвал ее имя, и Шарлотта вошла в комнату.

Едва она увидела герцога, как сердце ее сильно забилось. Ньюарк во всей своей красе восседал за массивным письменным столом и что-то писал, он даже не поднял головы и не взглянул на незваную гостью. Льющиеся из окна солнечные лучи золотили его волосы.

У него была безупречная кожа, в чем Шарлотта уже могла убедиться на прошлой неделе, рассматривая его при свете гримерных ламп. Острый взгляд карих глаз скрывали густые ресницы. Тяжелый, резко очерченный подбородок не позволял усомниться в сильном характере, даже когда герцог улыбался. А улыбался он часто. Весь его облик был впечатляющим и значительным, и Шарлотте казалось, что он прекрасно это знает. Не было сомнений, что он с удовольствием поддавался женским чарам. Но все это сейчас не имело значения. Шарлотта твердо намеревалась получить от него гораздо больше, чем он мог себе вообразить.

– Леди Шарлотта Хьюз, ваша светлость, – повторил камердинер.

Шарлотта вздрогнула, вернувшись к реальности из мира своих размышлений, а герцог, бросив взгляд на только что написанный им текст, встал и расправил плечи.

– Добрый день, леди Шарлотта. Входите, пожалуйста, присаживайтесь.

Шарлотту немного обидело, что он даже не удосужился посмотреть в ее сторону, но выдержка ей не изменила, ее согревала мысль об удивлении, которое предстояло перенести герцогу.

Кивком отпуская камердинера, герцог снова сел. Старый слуга вышел из кабинета и плотно затворил дверь.

Шарлотта подошла к столу, двигаясь как можно медленнее, и села в кожаное черное кресло напротив. Герцог продолжал делать вид, что его до крайности занимают лежащие на столе бумаги. Возможно, они и в самом деле были для него важными.

– Прошу прощения, буквально через минуту я буду весь к вашим услугам, – совершенно равнодушно произнес он.

Шарлотта сидела на краешке кресла с самым кротким выражением лица, выпрямив спину, как и положено добропорядочной леди. Кабинет герцога был выдержан в темно-зеленых и коричневых тонах; в камине справа от кресла, в котором устроилась гостья, потрескивали горящие поленья.