Любовь и прочие яды - Кира Крааш

– Разговорчики в строю! – заорал тренер. – У кого избыток воздуха в легких, может добавить себе лишний круг!

Я зашипела от желания придушить парней прямо на беговой дорожке. Кажется, Винсент почувствовал это и тоже прибавил скорость, оставляя меня наедине со своими членовредительскими фантазиями.

Обычно после пары кругов беспощадного бега мастер Гарольт проявлял жалость к убогим, и мы переходили к менее энергозатратным упражнениям. Но сегодня его явно подменили, а потому весь час тренировки мы бегали и бегали. Самые слабые падали и молили о смерти, но стимулирующая чесотка поднимала не хуже некромантов, и народ возвращался в строй.

В конце концов, когда раздался финальный свисток, все попадали, где бежали. Прямо на промерзлую землю, не в силах доползти до общежития.

Я тоже не стала исключением, а потому лежала на жесткой грязи, запечатлевшей следы наших ног до морозов, и жадно хватала ртом холодный воздух. В голове была приятная звенящая тишина и бешеный ритм собственного сердца. Где-то на грани разума мелькнула мысль, что мне хотя бы заболеть не грозит, чего, конечно, нельзя сказать о других несчастных. Но насладиться горизонтальным положением мне не дали. Кто-то возмутительно наглый и сильный за шиворот поставил меня на ноги.

– Ты чего разлеглась? Здоровье лишнее? – строго спросил Руэда. И вид у него был такой омерзительно бодрый, аж противно.

Правда, высказать свое «фи» и потребовать положить меня, где взяли, я не смогла: лишь вяло просипела что-то настолько жалкое, что самой смешно стало.

– М-да… – резюмировал Винсент, наблюдая мой нездоровый смех, и…

И…

И просто взял и закинул на плечо мою нервно хихикающую тушку! Чем этих боевых магов пичкают вообще?!

Хотелось возмутиться изо всех оставшихся невеликих сил, но квадратные глаза одногруппников стоили того, чтобы промолчать.

Так мы и шли по полю: Винсент, насвистывая какую-то незатейливую мелодию, и я на его плече, хихикающая от живительного эффекта нашего шествия. Серьезно, народ поднимался, как зомби, чтобы рассмотреть нашу парочку.

Где-то ближе к черте, обозначавшей старт и финиш, мой носитель отцепил от пояса флягу и, громко булькая, принялся пить. Лежавшая невдалеке Келлер сначала подскочила, потом, видимо, передумала и картинно опустилась обратно на землю. Изящно опустилась, надо сказать! Умудрившись на ходу расстегнуть пару пуговок на декольте.

– Винсент, угостишь леди водой? – сложив руки на груди в молящем жесте, пропела Келлер. Откуда только дыхание на придыхание взяла!

К моему великому удивлению, эффект «бюст на выкате» не сработал. Винсент отрицательно покачал головой:

– Извини, но из моей фляги пью только я.

И прошел мимо. Даже не замедлив шаг! И не видел, как перекосило девицу от бешенства. Мне кажется, будь Келлер магом, в меня сейчас полетело бы что-нибудь убойное. Поэтому я решила не смущать народ окончательно и принялась изображать бесправно болтающийся труп. Или тюфяк, кому как больше нравится. Впрочем, ни то ни другое по определению не могло глупо хихикать, а я ну совершенно не могла остановиться!

Глава 7

Занятия магистра Ортон были самыми ожидаемыми в этом сезоне. Ну еще бы, тема приворотных зелий во все времена волновала умы, ведь почти каждый студиозус втайне надеялся извернуться и изобрести нечто эдакое, безвредное и эффективное. Даже название уже имелось для этого мифического зелья: «Жидкая любовь». Как и философский камень, это зелье упоминалось в древних сказаниях и являло собой вершину алхимической мысли. Более скептически настроенные научные деятели, внимательно изучив все сопутствующие мифы и легенды, склонялись к мысли, что под «Жидкой любовью» могло подразумеваться зелье, повышающее либидо, а то и вовсе улучшающее потенцию. Но рецептов того и другого история не сохранила, а современные решения этих интимных проблем сказочным эффектом не обладали.

Класс возбужденно шумел в ожидании магистра, которая задерживалась. Сначала никто не обратил на это внимание, потому что все ждали продолжения лекции по зелью «Мгновенной любви», рецепт антидота и дату первой лабораторной работы на эту тему. Но когда прошли беспрецедентные десять минут от начала занятия, Логан нерешительно предложил свалить, пользуясь бессмертным правилом тех самых десяти минут, которое понятийно регламентировало сроки ожидания адептами преподавателя. На что девчонки возмущенно зашипели. Сбежать с уроков по приворотным зельям? Да ни в жизнь!

Каково же было наше недоумение и разочарование, когда еще десять минут спустя в кабинет вошел магистр Сорус, а не магистр Ортон. Он был высок, широкоплеч и прихрамывал на одну ногу. Говорят, магистр в прошлом служил боевым магом, но потерял ногу в каком-то героическом сражении, и его списали из армии. Как и положено отважному мужчине в такой ситуации, он крепко запил. К нам в академию его приволок нынешний ректор. Сделал внушение на тему алкоголя и поставил на должность преподавателя пассивной бестиологии, которая, вообще-то, должна начаться на втором курсе.

– Добрый день, адепты, – сухо поздоровался магистр Сорус, и все шушуканье как-то резко оборвалось. – С сегодняшнего дня и до конца полугодия вместо магистра Ортон и ее зелий и эликсиров у вас будут занятия со мной по пассивной бестиологии.

Магистр Сорус сделал паузу, осматривая нас цепким, недобрым взглядом, как будто каждый из присутствующих адептов нечаянно кинул в камин его деревянную ногу, перепутав с дровами.

– А что случилось? – нарушил священную тишину высокий чистый голос Келлер. Получив свою порцию неласкового взгляда, она сдавленно пискнула и добавила, правда, уже не так бодро: – Магистр Сорус…

– Что случилось – не вашего ума дело, – последовал исчерпывающий ответ. – Сомневаюсь, что у вас есть вопросы по существу, так что предлагаю быстренько оценить ваш уровень незнания и разойтись на сегодня с миром…

Следующие полчаса мы писали контрольную работу по предмету, о котором не знали ровным счетом ничего. Часть контрольной была для везунчиков: с вариантами выбора. А часть вообще не поддавалась никакому студенческому навыку угадывания: там ответы на вопросы следовало писать из головы. Затем магистр Сорус щелчком заставил все листики сложиться у него на столе, не дав некоторым даже дописать до точки.

А потом устроил натуральное избиение младенцев.

– Так-так-так, кто у нас тут… Адепт Нониус…

– Простите, но я Нонндс, – робко поправил мой одногруппник. Он вообще обычно был тихоней, но, что называется, тихоней благородных кровей, а потому свой графский титул носил с великой гордостью.

– Без разницы, – отмахнулся преподаватель.

– И все же я настаиваю, – выпучив глаза от собственной внезапной храбрости, пискнул Нонндс.

Магистр Сорус посмотрел исподлобья на парня.

– Нонндс, да? Кажется, есть у нас такие графья где-то на западе?

– Наше графство на юге, – сдержанно кивнул Нонндс.

– Без разницы. Тем не менее