Врата Бальдура - Мария Трещёва

 – Очень просто. Нужно идти по коридору, который ты проделала в зарослях. Я вообще удивляюсь, как этот твой убийца тебя не нашёл, – посмеиваясь, сказала Имоен.

 Равена посмотрела в сторону, куда она указывала. И правда: в зарослях колючего кустарника поломанные ветки образовывали ход.

 – Да-а-а, – почесала затылок полудроу. – Ну что же, держи наготове лук – нас здесь могут ждать, – она потянулась за мечом, но ножны были пусты. Видно она обронила меч, когда бежала. Оглядевшись вокруг, воительница увидела увесистую палку. Вооружившись ей, она кивнула сестре, чтобы та шла за ней. Имоен хихикнула: очень уж дурацкий вид был у Равены.

 Они медленно побрели по проходу в кустарнике, всматриваясь в заросли и прислушиваясь к каждому шороху. Вдруг Равена наступила на что-то твёрдое. Под её ногой лежал новенький двуручный меч. Кустарник закончился, и девушкам открылась широкая поляна. На ней рядом с трупами двух огров лежал Горайон. Он был белее снега и холоднее родниковой воды. Имоен закрыла своё лицо руками, а Равена не могла отвести глаз с лица приёмного отца. По щекам потекли слёзы. Только теперь в голове забилась колючая мысль: «Он мёртв…» Билась яростно, пронзая острыми иглами воспоминания. «Отец... Папа. Папочка!» – Закричало что-то внутри неё. Равена вдруг вспомнила, что звала его отцом только в его присутствии. За глаза всегда он был для неё Горайоном. Человеком, который не побоялся удочерить полудроу. Именно ему она должна быть благодарна за то, что зла нет в её сердце, что кровь её предков не властна над ней. Он дарил ей столько любви и тепла, а она… не отдавала ему и трети. Она любила его, слово Горайона для неё было законом. И всё же в определённый момент она стала вести себя с ним как приёмная дочь с приёмным отцом. «Прости…» – Беззвучно прошептали её губы. – «Это я виновата…» Груз внезапно навалившейся вины будто отобрал у неё все силы. Не было сил даже плакать. Слёзы просто текли сами собой.

 – Имоен, мы должны похоронить его, – выдавила из себя Равена.

 – Как? – Всхлипнула девушка. – У нас только твой меч да мои стрелы. Нам не выкопать глубокой ямы.

  – Мы возложим тело нашего отца на погребальный костёр, а пепел развеем над морем.

 Вытирая слёзы, Имоен кивнула. Вскоре на поляне выросла куча хвороста. Аккуратно приподняв тело Горайона, сёстры положили его сверху. Он казался прозрачным как стекло и таким же хрупким. Равена посмотрела на рану от меча убийцы – её отец умер без мучений. Невдалеке лежала никем не тронутая дорожная сумка. Имоен, хлюпая носом, копалась в ней, в надежде найти что-то, что поможет разжечь костёр. Вдруг она наткнулась на свиток

 – Равена, это – то самое письмо, о котором я тебе говорила. Некто, пославший его и подписавшийся просто «Э.», предупреждает Горайона о приближающейся опасности и советует уйти из Кэндлкипа. Также он говорит, что пора дать волю судьбе, ибо скоро предсказания исполнятся.

 – Вот почему Горайон… – Она осеклась. – Отец… стал таким странным. Он получил это письмо, но долго не решался уйти и «дать волю судьбе», – Равена вытерла слёзы. – Вот только возникает вопрос: «Какая роль во всем этом отведена мне?»

 – Это мы узнаем, если будем двигаться вперёд.

 – А назад, милая моя сестрёнка, нам дороги нет. Кэндлкип отныне запретная зона. Не просто так Горайон… отец увёл меня оттуда.

 На дне сумки был обнаружен кремний, и письмо от загадочного «Э.» слабо загорелось. Имоен сунула его в середину кучи. Ещё влажный хворост долго не хотел разгораться, но всё же пламя объяло тело Горайона. Имоен упала на колени и зарыдала в голос. Равена же стояла опустошённая, сил не было, слёзы текли по щекам. Внезапно её сердце обуяло неизвестное ей доселе чувство. Ярость. Ярость, которую способны испытывать, наверное, только эльфы-дроу. Из-за слёз она чувствовала себя слабой, и эта слабость делала её ярость всё сильнее. Одним рывком Равена выдернула меч из ножен и с силой вогнала его в землю. Встав на одно колено перед тем, кто воспитал её, она положила одну ладонь на рукоять меча, а другую на сердце.

 – Клянусь тебе, отец, ты будешь отмщён. Страх больше никогда не затуманит мой разум, а слёзы больше никогда не увлажнят мои глаза, – она вскочила и, что было мочи, крикнула небесам, грозя им мечом. – Слышите, боги?! Это последние слёзы, что вы видите на моём лице! Клянусь прахом своего отца: ни один дорогой мне человек не погибнет, пока я рядом с ним! Я не дам его в обиду ни человеку, ни зверю, ни богу!

 И будто бы в знак того, что боги приняли её клятву, погребальный костёр Горайона взметнулся ввысь. Когда он потух, девушки собрали пепел и пустили его с утёсов по ветру. Может это было совпадение, но ветер понёс прах Горайона к стенам Кэндлкипа.

 Названые сёстры долго ещё сидели молча на обрывистом берегу и смотрели на каменные стены великой библиотеки. Солёные волны разбивались о подножье утёса, на котором стоял Кэндлкип, и рассыпались сверкающими брызгами.  Потом девушки так же молча встали и двинулись в путь, шаг за шагом отдаляясь от места, которое звали когда-то домом. Им казалось, что прибой шепчет: «Прощайте…»

 Имоен пришла в себя первая.

 – Стой, Равена, куда мы идём?

 – В гостиницу «Дружеская Рука». Там нас ждут друзья Горайона Халид и Джахейра. Они нам помогут, – ответила та негромко автоматически, как по бумажке.

 – А где эта гостиница?

 Этот вопрос поставил Равену в тупик, и она остановилась.

 – Не знаю. Пока что дорога прямая и развилок нет, а дальше может указатели будут, – и девушка снова зашагала по дороге.

 – Та клятва… Она очень серьёзная. Равена, я не хочу потерять тебя из-за неё.

 – Ты не потеряешь меня. Смерть Горайона слишком больно полоснула меня по сердцу. Я чувствовала ярость. Настолько огромную, что могла бы разрушить деревню, не задумываясь. Если и с тобой случится то же самое, боюсь я не смогу совладать с собой. Я попробую направить эту ярость в нужное мне русло. Я буду использовать её для защиты тех, кто мне дорог, уничтожая наших врагов. Именно эта ярость не даст мне умереть в бою, – Равена видела воодушевление в глазах Имоен. – Я только не могу понять вот что: Горайон был могущественным магом, он поразил двух огров одним заклинанием, но не смог и царапины нанести тому человеку в доспехах.

 – Вот тут-то как раз ничего удивительного нет. Ты же сама читала мне, что доспехи можно зачаровать. Возможно, его доспехи делали своего хозяина неуязвимым к магии. Про это как-то рассказывал учитель Каран. Между прочим интересная была лекция. Тебе надо было почаще ходить на занятия. Мудрецы говорили много умного и полезного, а главное – они всегда говорят правду.