Укус змеи (сборник) - Наталья Нестерова

Очередную попытку утихомирить маму Рая предприняла, когда они пришли на квартиру пропавшей тетки. Мамина старшая сестра, тетя Люся, не давала о себе знать несколько месяцев. Тревогу забила не Раина мама (сестры не особо дружили), а теткины коллеги по работе в парикмахерской и соседи. Почтовый ящик тети Люси был забит корреспонденцией, в том числе угрозами жэка подать в суд из-за отсутствия коммунальных платежей. Жила тетя Люся одна, с мужем разошлась давно, детей не было. Нежелание иметь наследников и послужило в свое время причиной развода. Тем удивительнее были вещи, обнаруженные в квартире.

Грязь и разгром в комнате, на кухне, в ванной и туалете выглядели старыми, прочными, наслоившимися. Но Люся всегда отличалась болезненной любовью к чистоте! Она и детей-то не хотела, и племянников не жаловала, в гости не приглашала, потому что от детей беспорядок и за ними много уборки. Мужчины к пятидесяти Люсиным годам сошли на нет по той же причине — к аккуратности и чистоплотности они приучались с трудом. Правда, когда Раина мама видела Люсю в последний раз, отметила, что сестра поразительно помолодела. На вопрос, не влюбилась ли, ответила кокетливым смехом. Чуть не лопалась от самодовольства и поэтому отбила у Раиной мамы желание дальше расспрашивать, подробности узнавать.

Никаких следов мужского присутствия в квартире не обнаружилось. А вот детские были! Платьица, курточки, бантики и даже игрушки! Соседка тети Люси, которая вместе с ними опасливо ходила по квартире, вспомнила, что слышала через стенку детский плач. Думала — гости приехали.

— Никого у Люськи, кроме меня и моих детей, нет, — покачала головой Раина мама. — Да и чтобы сестра пустила к себе кого-то с малышней? Такого не бывало.

— Надо милицию вызвать, — предложила Рая.

Мама согласилась, а соседка почему-то испугалась и заторопилась, сослалась на дела, ушла.

Пока ждали участкового, Рая и мама бродили по квартире. Каждая нашла что-то интересное.

Рая бесцельно, только чтобы занять себя и не думать о том, что с теткой произошла какая-то криминальная история, распахивала навесные шкафчики на кухне. Среди банок с крупой, бумажных пакетов с сахаром, сбоку прогрызенных мышами (Тетя Люся и мыши! Но об их присутствии неопровержимо свидетельствовали катышки помета), — среди утвари и снеди, которая годами хранится у рачительной хозяйки, Рая обнаружила батарею баночек из-под майонеза, закрытых полиэтиленовыми крышками с этикетками (тетя Люся да не отмыла бумажную наклейку?), поверх которых было написано красным жирным карандашом: «От радикулита», «От шпор на пятках», «От печени», «От кишечника»…

«Выпил — и не стало кишечника», — мысленно пошутила Рая. И тут же одернула себя: не время иронизировать. На одной из баночек значилось: «Женское молодильное», и она была почти пуста, на дне присох мутный осадок. А рядом стояла баночка: «Майонез провансаль… Мужское молодильное». Мутноватый коричневый раствор напоминал крепкозаваренный, но спитой чай.

«Тетя Люся употребляла шарлатанские средства», — подумала Рая. И вспомнила, как в их редкие встречи тетушка пропагандировала то чудодейственные травы, то заезжего экстрасенса, который движением руки избавлял от неизлечимых болезней, то дыхательную гимнастику, которую точнее было бы назвать «бездыхательной». Когда тетушка ударилась в уринотерапию, Раин отец заявил:

— Чтобы в моем доме ноги дуры, которая свою мочу лакает, не было!

Они тогда поссорились, кричали и обзывали друг друга. А Рая готовилась к выпускным институтским госэкзаменам, их обязательно надо было сдать на «отлично», как и вступительные в аспирантуру. Ее страстного желания — вырваться из серой рабочей среды в светлую, научную — не понимал в семье никто. Вот если бы Рая выскочила замуж за владельца рынком! Тогда бы ликовали.

— Мама! — позвала Рая, войдя в комнату.

Не вовремя вошла. Мама выгребала из тетушкиных шкатулок деньги и драгоценности (кулончики, сережки, колечки — не велико богатство, но все-таки…), воровато складывала их в собственную сумку.

Маме было неприятно, что дочь застала ее за этим занятием.

— Чтоб никто не спер. У меня сохраннее.

— Конечно, мама. Я хотела тебя попросить… Скоро возвращается брат Михаила, нам жить негде. Пока развод и размен… Ты не будешь возражать, если мы здесь, у тети Люси поживем?

— И не заикайся! Будет она тут со старым козлом кувыркаться! Через мой труп!

— Мародерствуешь? — кивнула Рая на сумку. — Все выгребла?

Мать не успела ответить, раздался звонок в дверь. Пришел участковый милиционер. Он остался равнодушен к несуразностям в виде грязи, беспорядка и детских вещей, на которые указывали женщины. Никаких оперативно-розыскных мероприятий, вроде снятия отпечатков пальцев, не проводил. Сказал только, что им завтра нужно прийти в отделение милиции и подать заявление об исчезновении родственницы.

«А ведь ее исчезновение, — подумала Рая, — маме выгодно. Квартирка в наследство, деньги, золото, ковры и барахлишко. Господи! Что же я так про родную мать! У нее ведь никогда не было нормальных человеческих условий. Вышла замуж за папу, с бабулей в одной комнате жили. Потом мы вчетвером, друг у друга на головах, в двухкомнатной. Для мамы эта квартира (дай бог тетушке, конечно, здоровья!) не менее ценна, чем для меня». Но тихий внутренний голос, которому чуждо почтение к родителям, не замедлил прорезаться: «Нет, для тебя важнее! Ты только начинаешь жить, а мама с папой обойдутся, им не привыкать».

— Иди, — прервал размышления Раи мамин голос. — Иди, а я еще тут побуду.

«Хочет основательно пошарить, — поняла Рая, — выгрести все самое ценное».

— Мам! Что тебе, жалко? Хоть временно (все временное имеет тенденцию становиться постоянным) мы поживем здесь с Мишей? Я уборку сделаю. Тетя Люся вернется, а тут…

— Тебе русским по-белому сказано! И не мечтай! Не бросишь своего старого козла — найду, кто ему рога обломает!

Позже Рая пыталась припомнить, что ею двигало в ту минуту, но так и не смогла. Обида на мать? Злость? Или матушкин пример — хватай, что плохо лежит? Или роковое предчувствие? Как бы то ни было, но Рая, уходя из квартиры, неожиданно завернула на кухню, вытащила из шкафчика «Мужское молодильное» в баночке из-под майонеза и положила в свою сумку.

Татьянин визит в любовное гнездышко, свитое предателем-мужем, имел положительных последствий. Ей было противно вспоминать и хотелось поскорее забыть свое фиаско — как корчила перед девчонкой железную леди, как рыдала перед ней, унижалась и черт дернул — ляпнула про люстру! Таня не бередила свежую рану, напротив, старалась крепко ее забинтовать. Благо работа давала такую возможность — трудилась как вол. «Вол» женского рода — это кто? Не важно. Главное, что приходила вечером домой и падала замертво, спала без сновидений, вставала по будильнику с привычным внутренним нытьем: ну, еще бы часочек на отдых! Приводила себя в боевой порядок и мчалась на фирму. Отсутствие мужа, освобождение времени, которое в предшествующей жизни уходило на него любимого, Татьяна использовала с пользой для себя. Записалась на массаж и какие-то хитрые косметические процедуры в салоне красоты, куда приезжала после работы и два часа терпеливо подвергалась манипуляциям.