Жатва душ. Остров мертвых (СИ) - Сугралинов Данияр

Дверь отворил очень высокий сутулый парень с неопрятной русой бородой и патлами, свисающими аж до лопаток. Выглянув в коридор, он покрутил головой, убедился, что зомби нет, и только потом затащил меня внутрь.

— Макс Тернер, — представился он.

Профиль Макса, выданный системой, показал другую фамилию, чем подтвердил мои подозрения — наш!

Максим Николаевич Тертышный, 23 года

Активная одушевленная оболочка: 100 %.

Тернер, ага. Но я решил подыграть:

— Дэн Рокотански.

— Рад познакомиться, мистер Рокотански! Спасибо, что помогли! — Положив наушники на стол, он улыбнулся, продемонстрировав два мощных, как у кролика, желтоватых резца, и поинтересовался: — Как вы меня нашли?

— Поймал волну, — ответил я по-русски. — Прошел через сотни зомби, твою мать, чтобы спасти этого недоумка, а он мне: «А ю шуэ?» Шуэ, блин!

— Оба-на! Наш! — просиял Макс, переходя на русский. — Е-ма… Вот уж не думал, что меня спасет именно просьба о помощи по радио! Кто слушает радио в наше время? Особенно здесь, на курорте? — задал он риторический вопрос и сам же ответил: — Никто!

Теперь, когда он заговорил по-русски, я уловил другой акцент. Даже не акцент, а манеру выражать мысли.

— Угу. А ты откуда, Макс? И с фига ли ты Тернер? — Говорить, что знаю его настоящую фамилию, не стал. — Немец?

— С чего бы немец? — удивился он. — Русский. По паспорту. А так — черт его знает, дед еврей, бабка татарка, донские казаки тоже есть в роду. Вообще, я из Казахстана, из Актюбинска, но давно сюда перебрался. С прошлого года работаю в этом отеле. А Тернер — это я только здесь так называюсь.

— Косишь под местного?

— Да не… — отмахнулся он и признался, подтвердив показания интерфейса: — Тертышный я. Местные не в состоянии не то что запомнить, даже прочитать правильно, язык заплетается. Вот и стал Тернером. А ты откуда… Рокотански? — Он ухмыльнулся.

— Рокотов я. Денис. Из Самары.

— Ах Сама-а-ара-городо-о-к… — пропел Макс, — беспоко-о-ойная я, беспоко-о-ойная я, да успоко-о-ой ты меня…

Он дал петуха, да и исполнение было на троечку — ни слуха, ни голоса. Медведь, видать, от души потоптался на его ушах. Но меня порадовало, что парень пришел в себя. Панический страх подавляет способность думать, в битве с зомби Макс поможет разве что советом, о чем свидетельствовали ручки-палочки с обвисшей кожей, тонкие длинные ноги и угадывающееся под футболкой пивное брюшко.

— И девчонки у вас красивые, да? — выдал он еще факт из того, что знал о моем родном городе. — В Самаре-то?

— Самые красивые, здесь ты прав, — улыбнулся я, вспомнив своих жен. — Ладно, давай дальше вместе думать. Потому что, если скажу, что мы с тобой в заднице, это будет преуменьшением.

— А что… — неуверенно заговорил парень, и страх к нему вернулся. — Там… Там все такие?

— Все. Ни одного живого я не встретил, только безмозглые агрессивные твари. — Наткнувшись взглядом на текст над его головой, я поинтересовался: — Буковки всякие тоже видишь? Про Жатву душ слыхал что-нибудь?

— Буковки? Жатва… чего? Ты о чем вообще?

— Понял, не видишь.

— Да что за хрень происходит?! Это реально зомбаки? Не глюк? — Он встряхнул меня за плечи. — Скажи, что я тронулся!

— Ну… не без этого, — усмехнувшись, я пожал плечами. — Но зомби — точно не глюк. На меня напали двое… — Вспомнив о горничной, я уточнил: — Нет, трое. Хотелось бы верить, что они просто лезли обниматься, но нет. Не осталось ни разума в их буйных головушках, ни душ в телах.

— Значит, не почудилось, — вздохнул он.

— Нет, не почудилось. К сожалению, Макс, мы не сумасшедшие.

Он взвыл, закрыл уши и зарычал.

Я поставил на стол рюкзак с колонкой, мартини и соком, окинул взглядом серверную: обычная комната, никаких тебе проводов, оплетающих стены, и микросхем. Несколько системных блоков стоят у стены, на столе мерно гудящий прибор непонятного предназначения, на втором столе старинная радиостанция, которой, наверное, и воспользовался Макс.

— Откуда свет? — поинтересовался я. — Во всем отеле нет ни связи, ни электричества.

Макс, сжавший руками голову, меня не слышал. Сев на коврик посреди комнаты, он раскачивался вперед-назад, поскуливая и бормоча:

— Не верю, не верю, не верю!

Лицезреть мужчину, превратившегося в скулящего щенка, было настолько неприятно, что захотелось дать ему пощечину и привести в чувство. Похоже, рулить придется мне, хотя и из меня так себе боевая единица. Офисный планктон, перворазрядник по литрболу, алкаш-любитель. Примененные к себе эпитеты попахивали самокопанием, но лучше реально смотреть на вещи, чем переоценить себя и погибнуть.

И все же Максу о таком знать необязательно. Наоборот, я должен проявить другого себя — Дениса Александровича, жесткого босса для десятка продажников, добрым словом и волшебными пинками заставляющего подчиненных брать ноги в руки и двигать жопой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так! Твою мать, Тертышный! Вытри сопли, если хочешь жить! — рявкнул я, протягивая ему мартини. — Пей, должно отпустить.

Хлюпая красным носом, он присосался к горлышку и пил, пока все не выхлебал. Икнул, осоловело уставился на меня, упершего руки в боки.

— Откуда свет? — повторил я вопрос. — Где в комплексе наиболее безопасное место? Продукты? Инструменты? Оружие? Питьевая вода?

Повинуясь рефлексу, я положил на стол выключившийся смартфон, рассчитывая его зарядить, но поймал себя на мысли, что теперь это бесполезно.

Макс всхлипнул и прошептал:

— Это ж тропики, а тут тайфуны и все такое. Сюда они не доходят, остров внутри архипелага, но всякое бывает, потому гостиница оборудована резервными генераторами, которые будут сутки обеспечивать работу лифта, вентиляции и связи. Свет загнулся, ну я и пошел сюда с фонариком. А на меня по пути напали, покусали. — Он задрал футболку, показывая отпечатки зубов на боку. — Это все, да? Я теперь тоже стану… Может, лучше меня… того? Убить?

— Это не зомби. В некотором смысле они живы.

— Ну зараженные. Укусил — заразил, разве нет? — Макс с надеждой глядел широко раскрытыми ясными глазами.

— Нет, они незаразные. У них душу вынули, теперь их тянет разорвать всех, в ком она осталась. Короче, была какая-то Жатва душ.

Глаза Макса распахнулись еще шире.

— Е-ма… Кто тебе сказал? Откуда ты знаешь?

— Уточню. Ты уведомление не получал, так?

— Э… Нет. От кого? Власти прислали какое-то сообщение? Так связи же нет.

Очевидно, Макс так никого и не упокоил, а потому чистильщиком не стал. Объяснять было долго, я и сам не до конца понял, что произошло, и у меня имелись свои вопросы, потому просто сказал:

— Власти ничего не присылали. Подозреваю, что никаких властей ни в одной стране мира не осталось, потому что на планете три четверти населения в одночасье потеряли души и стали опустевшими оболочками.

— Ты точно обкурился. — Макс качнул головой, его лицо просветлело. — Есть чо?

— Нет у меня ничего, и я не обкурился! Сам думал, что глюки с бодуна, но ошибался. В общем, слушай, суть в следующем…

Пожелав снова увидеть приветственный текст жнецов, я зачитал его Тертышному. И добавил от себя:

— Короче, проснулся, сушняк дикий, в номере никакой воды или другого питья, даже в кране. Вышел в коридор, а там горничная. Я к ней, она на меня. О том, что она зомби, не подумал, даже когда полезла кусаться. Я отбросил ее, а она, прикинь, встала типа на мостик и поперла на меня. Пересрался так, что выкинул ее из окна. Вот тогда-то вся эта хрень с компьютерным интерфейсом и началась. Ох, ё…

— Что? — встрепенулся Макс. — Что?

— У меня же жена пропала! Я спать без нее ушел, проснулся — а ее нет.

— Может, и хорошо, что так, — резонно ответил он. — Если то, что ты мне тут исполнил про Жатву душ, правда, она бы тебя сожрала ночью.

Он, похоже, был уверен, что раз Карина не пришла, значит, обратилась.