Летят перелетные птицы - Вера Колочкова

– Анечка… Ты чего это? – легла на плечо теплая рука матери. – Ты почему здесь одна, в темноте? Что с тобой?

– Ничего, мам…

– Да ладно! Думаешь, я не вижу, что ли? Ты в последнее время сама не своя ходишь. Случилось чего? Ты расскажи, дочка, излей душу, легче будет. С Лехой у вас нелады, да?

– Нет, мам, все у нас хорошо. Честное слово.

– Так и я думаю – чего плохо-то? Такой парняга тебе достался – живи да радуйся! Не пьет, не курит, здоров, как бык, тебя без ума любит! А может… Не к душе он тебе?

– К душе, мам, к душе. Честное слово – нормально все, не переживай. Просто…это осень такая тяжелая. Все пройдет, мам… Иди, слышишь, тебя зовут?

– А ты?

– И я сейчас приду. Посижу еще немного и приду. Ты лучше за папой последи, пить больше не давай. Нельзя ему…

Гости разошлись ближе к ночи. Только Митенька не смог – свалился спать на тахте в ее комнате. Втроем с мамой, с Лехой убрали-перемыли посуду, отодвинули к стене стол. Домой шли уже по ночным улицам, в кромешной тьме, молча.

– Ань, а Митька-то мне дельные советы дал… – первым нарушил молчание Леха.

– Какие советы?

– Ну, относительно дома-то. Все-таки не идет у меня из головы эта мысль… Может, решимся, Ань?

– Отстань, а? Вон, лучше под ноги смотри!

– Ну, Ань…

– Ой, делай что хочешь… Мне все равно, Леш…

– Ань! У тебя на сегодня три вызова. Немного, конечно, только…

Глаза Лидочки, молоденькой медсестры из регистратуры, округлились со значением, потом взгляд нырнул куда-то вбок, губки поджались, и она продолжила почти шепотом:

– Только один из вызовов к Анисимовым… К тем самым, представляешь?

– Нет, не представляю. А кто это, Анисимовы?

– Да ты что, Ань! Ну как же! Это же к Варе Анисимовой, той самой! Ну, которая в конкурсе красавиц в области участвовала! Потом она еще за богатого то ли модельера, то ли дизайнера замуж вышла…

– И что?

– Ой, да неужели ты и впрямь эту историю не знаешь? Про нее, про Варю, тогда все газеты писали! Она хотела себе косметическую операцию сделать – то ли убрать там чего-то, то ли наоборот, нарастить, а врачи ей все неправильно сделали, какую-то инфекцию занесли, она две недели в коме была. Говорят, на всю жизнь теперь инвалидом останется. Варин муж потом еще с ними судиться хотел… Ой, да неужели ты ничего про это не слышала?

– Да, кажется, припоминаю что-то… Ее муж – Александр Синельников, да?

– Во-во! Точно! Синельников!

– Лид… А ты уверена, что вызов именно к Варе поступил? Вроде не должно быть… Где Синельников, и где наше Одинцово?

– Ой, так я ж сама его принимала, вызов-то! Вот, смотри… Варвара Анисимова, двадцать два года, улица Чапаева, дом пять… Что я, не знаю, где Варька живет, что ли?

– Ладно, Лид, разберемся. Работай давай, у тебя вон телефон разрывается.

– Да ничего, подождут… Больных много, а я одна. Слушай, Ань… А как думаешь, чего это он, Синельников, вдруг Варю сюда привез? Отделаться, наверное, захотел… Конечно, зачем ему жена-инвалид? Дизайнеры да модельеры, они все такие! А Варька теперь пропадай!

– Возьми трубку, Лида! Очередную жалобу на свою голову ждешь?

– Да ладно, ладно… – нехотя потянулась Лида к трубке. – Кому приспичило, все равно дозвонятся… А ты мне потом расскажешь, Ань, чего там у Анисимовых? Неужели Варьку навсегда к матери привезли?

– Знаешь, Лид… Вообще-то любопытство не порок…

– Но большое свинство, ты хочешь сказать? Ну, может, и свинство, конечно… Только я ж не от злорадства интересуюсь, а от переживания… Когда Варька на этом самом конкурсе победила, все наши девчонки знаешь как ей завидовали? А я вот нисколечки не завидовала, я за нее рада была, честное слово! Думала, хоть одна девчонка из нашего Одинцово красиво в жизни устроилась. А оно вон как вышло… Регистратура, слушаю вас! – моментально придав голосу слишком озабоченную деловитость, бросила она в трубку. И с той же озабоченностью принялась оппонировать недовольству звонившего: – А вы что, меня учить будете, в каком режиме работать? Ну и что – шесть минут трубку не брали? Вы здесь один такой, что ли?

– Лид… – только и смогла протянуть она укоризненно, – ну что ж ты хамишь так, ей богу…

Продолжая прижимать к уху трубку, Лидочка вскинула на нее глаза – ясные, чистые, удивленные. Коротко пожав плечами, моргнула совсем по-детски – не понимаю, мол, о чем ты… Какое такое хамство?

А может, и впрямь, нет его тут, хамства-то. Есть просто узаконенная временем привычная перепалка, почти игра. А как без этого? Все же знают, что в регистратуре сельской поликлиники не звезда отечественной медицины звонки принимает, и потому хамство в данном случае такое…веселенькое немного, сермяжное, ожидаемое. По крайней мере, вполне перетерпеть можно без ущерба для здоровья. Тем более, если учесть, что до их захолустья все эти окультуренные принципы здравоохранения еще не докатились… У них в поликлинике, между прочим, даже и компьютера еще нет! А про всякие там нанотехнологии в медицине они только по телевизору слышат. Хорошо еще, что хоть сама по себе поликлиника есть, по статусу «городского типа» поселку положена. Хоть здесь этот пресловутый «городской тип» сгодился…

Так, с мыслями о бедной своей поликлинике, о Лидочке и ее узаконенном хамстве она и отправилась в путь. Два вызова на улицу Луговую и один – на улицу Чапаева, к той самой Варе Анисимовой. На Чапаева – это совсем недалеко от поликлиники, за угол завернуть и пройти два перекрестка. А вот и дом, с виду неказистый. В палисаднике худая рябинка да неприкаянный по этому времени года сиреневый кусток. Полотнище калитки в воротах распахнуто настежь – врача ждут. Во дворе мужчина стоит к ней спиной, курит. Сразу видно – не Одинцовский. Даже со спины – видно. И не то чтобы спина какая-то особенная, просто энергия чужеродности от него будто волнами исходит, отталкивается от убогой картинки сельского подворья. Полная дисгармония получается, в глаза бьет.

– Здравствуйте. Я из поликлиники, по вызову, – строго произнесла прямо в его спину.

Он вздрогнул, резко обернулся, заметался взглядом в поисках, куда бы приткнуть сигарету. Она стояла, рассматривала его с интересом… Не каждый день известную личность так близко видишь! Да еще такую растерянную…

Да уж, было там на что посмотреть. Очень любопытное лицо… Красивое, но устроенное как-то по-особенному, вперемешку с ухоженностью и симпатичной мужицкой грубоватостью. Наверное, именно про такие лица и говорят – брутальные? Только тут брутальность особенная какая-то, нежная, почти аленделоновская. И прическа тоже немного аленделоновская, будто порывом ветра взлохмаченная. Но в то же время – видно, что продуманная, стильная то есть. Хотя… Лида же говорила, что он как раз родом из этой стильной мужицкой номенклатуры – то ли модельер, то ли дизайнер… По крайней мере, фамилия очень известная, на слуху, – Синельников.

– Да, здравствуйте! – проговорила «известная личность» с трепетной хрипотцой, затаптывая недокуренную сигарету в траву, – Проходите, пожалуйста, мы вас ждем! Извините, но это мать Вари… То есть… Варвары Анисимовой, моей жены… А впрочем, не важно… В общем, это она на срочном вызове настояла. Хотела, чтобы я с вами поговорил до отъезда…

О-о-о… А сколько у тебя испуга в голосе, милый! Свалить, значит, решил, да теща не отпустила? Неужели Лидочка в своих предположениях права оказалась?

– Здравствуйте. Для начала проведите меня к больной.

– Простите… А как вас зовут? Вы ведь участковый врач, да?

– Да. Я участковый врач, Власова Анна Ивановна.

Сказала – и вдруг устыдилась своего простецкого имени. Надо же, никогда не знала, как это звучит – совсем по-деревенски. Он глянул на нее коротко, с пониманием… Почуял, что ли, как она ни с того ни с сего устыдилась?

Конец ознакомительного фрагмента.