Мой вредный профессор. Стриптиз для тебя - Анна Лапина

прилично, — врёт он. — Поболтала с Фаридом, Эльдаром и Арсом. Покорила их своим «характером». Выпила пару коктейльчиков, да и всё на этом. Время всего двенадцать, отец. Мы дома. Детское время.

— Точно? — пытаем меня прищуренным взглядом.

— Ну, я ещё танцевала немного, — пожимаю плечами и отвожу взгляд, иначе всё ему сейчас разболтаю, и он из меня и моих прекрасных задних булочек сделает отбивную.

— Под моим контролем, — защищает меня Виктор. — Не переживай. Я могу её контролировать.

— Её не могу контролировать даже я! — хмыкает папа, коротко рассмеявшись. — Мать её избаловала.

— Мать? — восклицает мама, спускающаяся к нам. — Её избаловала мать? Ты уверен?

— Настя? — глаза папы округляются, когда он понимает, что сейчас конец света будет ему, а не мне. На моём лице возникает довольная улыбка.

Оборачиваюсь к Виктору и посылаю ему лучик своего настроения, давая понять, что мы выкрутились и дальше мама всё возьмёт на себя.

Баловали меня всегда папа и Есенский-младший, а мама, наоборот, была кнутом в моём воспитании. Иногда я понимаю, что этого кнута было мало, и поэтому я выросла такой… своеобразной. А вот пряника в моём воспитании было очень и очень много. Порой я даже проглатывала этот пряник и шла напролом.

Но сейчас же всё поменялось. Мама — скрытый пряник, а папа — кнут.

— Дорогой, — тянет мама, остановившись рядом с нами. — Что здесь происходит? — оглядывает нас всех по очереди, остановившись на мне. Оценивает мой наряд и сама же отвечает на свой вопрос.

— Твоя дочь была в клубе, — выдаёт меня папуля. — Ты себе представить это можешь?!

— Роза! — восклицает мама, послав мне недовольную гримасу. — В какой ещё это клуб ты ходила? Зачем?!

— Ну… — тяну, оглянувшись на своего напарника. — Мы с Виктором ходили. Знакомились с его друзьями.

— Дома у нас нельзя было с ними познакомиться? — прищуривается.

— Ну… они просто не домашние. По домам не ходят, — кривлюсь в улыбке. Спасаю свою попку от папы.

— Роза! А ну марш в свою комнату! — кричит мама, рукой указывая, куда мне идти.

— Хорошо, мам, — опускаю голову и спешу скрыться от всех кричащих.

— Виктор, — слышу, как за моей спиной продолжает командовать родительница. — Ты тоже в свою комнату! И чтобы до утра носу не показывали! Ясно?! Уйти в клуб и нас не предупредить! А если бы случилось что-то? Где бы мы вас искали?!

Захожу в свою комнату и закрываю дверь, начав тихо смеяться. Моя мама — настоящая актриса. И как папа её ещё не спалил? Как не догадался, что всё это время его любимая женщина играет с ним.

Раздеваюсь и спешу в душ, чтобы смыть с себя остатки грима, который мне в клубе нанесли. Вроде не видно, но они точно есть. Я знаю. Чувствую всем нутром. Да и похотливые взгляды не мешало бы смыть.

Когда возвращаюсь, обнаруживаю в своей комнате весело болтающих маму и Виктора. Эти двое спелись сразу же после того, как последний в нашей семье появился.

— Ну, рассказывайте, — произносит мама, потирая ручки. — Как повеселились? Что пили?

— Отлично, мам, — опускаюсь в кресло, поправляя узел из полотенца на своей голове. — Мы танцевали! Я даже на главной сцене попкой потрясла. Вот! Пили вкусные-вкусные коктейли.

— Алкогольные?

— Ага, — признаюсь. — Но мне ведь уже есть восемнадцать. Значит, можно, — растягиваю уголки губ в улыбке.

— Виктор, она тебя слушалась? Дел не творила? — обращается она к моему напарнику.

— Роза и слушалась?! — фыркает он. — Подумай, о чём говоришь, Насть. Твоя дочь неконтролируемая бомба, которая взрывается от каждого щелчка.

— Ябеда! Ну ты и ябеда! — ругаюсь на него. — На себя посмотри! Ага? У самого-то рыльце в пушку! Ты вообще ничего контролировать не умеешь! Ни меня, ни своих друзей!

— А ну не ругаться! — призывает нас к порядку родительница. — Не для этого я папу отвлекала несколько часов. Вы хорошо погуляли?

— Да, — в один голос отвечаем мы с Виктором.

— Ну и отлично! — восклицает мама и встаёт. — А теперь я пойду спать. И вы давайте!

— Хорошо, — отвечаю и пересаживаюсь поближе к своему напарнику. Опускаю голову ему на плечо и тихим, но жалостным голосом предлагаю:

— А давай фильм посмотрим? Мне совсем спать не хочется.

— Какой?

— Какой-нибудь про любовь, — вздыхаю. — Чтобы там была такая красивая-прекрасивая любовь.

— Опять реветь будешь?

— А ты мне платочки подавать?

— Ну, включай, — соглашается не особый любитель таких фильмов. Я, к слову, тоже, но мне так нравятся его комментарии во время просмотра. Он критикует каждую деталь.

Роза

— Что ты сделала?! — в один голос восклицают Маша и Кристина, вытаращив глаза. — Ты больная? — добавляет последняя, покрутив пальцем у виска.

— Почему это больная? — отвожу взгляд, чувствуя себя, и правда, немного сумасшедшей.

Это сейчас, когда градус спал, я понимаю, что выход на сцену полуголой был… явно лишним. А танец совсем уж… безумием.

Но я-то всего три коктейля слабеньких выпила. Я же не думала, что из-за этого в моей голове могут возникнуть такие мысли. И Виктору теперь стыдно в глаза смотреть. Я же, блин… перед ним пятой точкой крутила.

Весь день его избегаю, ибо стоит мне увидеть его, как тут же краснеть начинаю от смущения. А он, чертёнок, заметил это за завтраком и шлёт мне теперь ужасные фотографии из клуба, где я танцую.

И вообще, предупреждать надо, что меня снимать будут. И что потом этими фотографиями меня будут мучить и пытать. Мою выдержку и спокойствие испытывать на прочность.

Ну почему мне в братья достался именно этот вредный дурак? Другой бы на его месте смолчал, чтобы не сделать из меня помидор, а этот… злости на него не хватает.

— Меня бы папа с мамой за такую выходку убили бы, — вздыхает Маша, улыбнувшись от такой перспективы. Маша у нас самая спокойная и рассудительная в нашем трио ведьм, как нас Матвей называет. — Отправили бы в какой-нибудь закрытый монастырь, чтобы вину свою осознала и покаялась. А вот прадедушка бы меня спас и маме указал бы на все безумия, что она в молодости творила. Жаль, что его больше нет… — опускает взгляд.

Маша была очень привязана к своему прадедушке и даже спустя шесть лет так и не свыклась с тем, что он умер. Отчасти я понимаю. Он всегда был рядом с ней. Играл с нами, воспитывал. Домики для кукол нам сам делал. Огромные такие! В которых можно было интерьер обставить и долго-долго играть, не зная забот.

— Ну меня бы мама поддержала, — тянет Кристина, но её улыбка тоже намекает на то, что девушка вспомнила нашего старого, но доброго друга. — Но