Ружья Авалона - Роджер Желязны

– Возможно Эрик из Амбера.

– Кто это?

– Сверхъестественное существо.

– Он самый лучший?

– Нет.

– А кто?

– Бенедикт из Амбера.

– И он тоже не человек, как и Эрик?

– Если он еще жив, да.

– Странный ты все-таки, – сказала она. – А все почему? Признавайся, ты тоже сверхъестественное существо?

– Давай-ка еще выпьем.

– Я опьянею.

– И хорошо.

Я разлил вино по бокалам.

– Все мы умрем, – сказала она.

– Естественно.

– Это будет скоро, здесь. Все мы падем в бою с проклятым Кругом.

– Почему ты так говоришь?

– Он слишком силен.

– Что ж ты тогда делаешь здесь?

– Мне некуда идти. Поэтому я и спросила о Кабре.

– И поэтому согласилась сегодня побыть со мной?

– Нет. Я хотела узнать, кто ты.

– Я спортсмен, нарушающий режим. Ты родилась где-нибудь неподалеку?

– Да, в лесах.

– А зачем ты путаешься с этими парнями?

– Почему бы и нет? Уж лучше такое занятие, чем каждый день счищать с пяток свиное дерьмо.

– А у тебя был когда-нибудь собственный мужчина? Постоянный то есть?

– Да, он умер. Это он нашел… Круг Фей.

– Сожалею.

– А я – нет. Он обычно пропивал все, что мог занять или спереть, а потом шел домой и колотил меня. У Ганелона мне хорошо.

– Значит, ты считаешь, что Круг слишком силен и мы проиграем?

– Да.

– Быть может, ты и права. Хотя надеюсь, это не так.

Она поежилась.

– А ты будешь биться за нас?

– Похоже, придется.

– И никто ведь не скажет просто «да», все с оговорками! Уже это интересно. Мне бы хотелось поглядеть на твой бой с человеком-козлом.

– Почему?

– Кажется, он их предводитель. У нас появился бы шанс, если бы ты убил его. А ты, пожалуй, на это способен.

– Я должен, – отвечал я.

– Особые причины?

– Да.

– Личные?

– Да.

– Тогда удачи тебе!

– Благодарю.

Она допила вино, я подлил еще.

– Уж он-то, без сомнения, сверхъестественное существо, – сказала она.

– Давай переменим тему.

– Хорошо. Только обещай кое-что сделать для меня.

– Говори.

– Завтра надень броню, возьми копье, покрепче держись в седле и вздуй одного детину – Харальда, кавалерийского офицера.

– Почему?

– Он побил меня на той неделе, словно покойный Ярл. Ты можешь это сделать?

– Да.

– А сделаешь?

– Почему бы и нет? Считай его уже наказанным.

Она встала и склонилась ко мне.

– Я люблю тебя, – сказала она.

– Чушь.

– Верно. А как насчет «ты мне нравишься»?

– Неплохо. Я…

Вдруг озноб и онемение ветром промчались вдоль моей спины. Застыв, я попытался отразить мысленный натиск, отключив разум. Меня искал кто-то из наших, из Амбера, причем с помощью моего Козыря или чего-то вроде того. Ощущение это ни с чем не перепутать. Если то был Эрик, значит, он оказался крепче, чем я предполагал; в последний раз я почти выжег его мозг. Это не мог быть и Рэндом, если только его не выпустили из тюрьмы, что вряд ли. Если это Джулиан или Каин, пусть катятся ко всем чертям. Блейз, скорее всего, мертв, и Бенедикт, возможно, тоже. Оставались Джерард, Бранд и сестры. Из них только от Джерарда мог ждать я добра. Поэтому я изо всех сил противился зову и справился с ним. Ушло на это минут пять, и, когда все кончилось, я был покрыт потом и тело мое сотрясал озноб, а Лоррейн с удивлением смотрела на меня.

– Что случилось? – спросила она. – Ты еще не пьян, да и я тоже.

– Обычный приступ, – ответил я. – Иногда со мной такое случается. Эту болезнь я подцепил на островах.

– Я видела лицо, – сказала она. – Может быть, на полу, а может – в голове. Лицо старика. Воротник его одежды был зеленым, и он был похож на тебя, только борода седая.

Я шлепнул ее.

– Врешь. Не могла ты…

– Я говорю только то, что видела! И не бей меня! Я не знаю, что это значит! Кто он?

– Думаю, мой отец. Боже, как странно…

– Что случилось? – повторила она.

– Чары, – ответил я. – Иногда они обрушиваются на меня, и тем, кто рядом, кажется, что они видят отца или на стене, или на полу. Не беспокойся, они не заразны.

– Чушь, – отрезала Лоррейн. – Ты все врешь.

– Знаю. Только прошу, забудь об этом.

– Почему же я должна забыть?

– Потому что я нравлюсь тебе, – пояснил я. – Помнишь? И еще потому, что завтра я должен вздуть Харальда.

– Верно, – согласилась она.

Меня снова затрясло. Она взяла одеяло с кровати и набросила мне на плечи. А потом налила вина, я выпил. Она села рядом, прислонилась головой к плечу, я обнял ее. Снаружи бесом взвизгнул ветер, часто забарабанил прилетевший с ним дождь. И вдруг словно кто-то постучал в ставни. Лоррейн слегка взвизгнула.

– Не нравится мне эта ночь, – объявила она.

– Мне тоже. Придвинь сундук к двери, одного засова может быть мало.

Пока Лоррейн выполняла мою просьбу, я развернул кресло так, чтобы сесть лицом к единственному окну. Достал из-под кровати Грейсвандир и обнажил его. Потом погасил все огни в комнате, оставив только свечу по правую руку от себя.

И снова сел, положив клинок на колени.

– Что мы делаем? – спросила Лоррейн, усаживаясь слева от меня.

– Ждем, – отвечал я.

– Чего?

– Не знаю, просто ночь такова… Что-то должно случиться.

Она вздрогнула и прижалась ко мне.

– Знаешь, тебе лучше уйти, – сказал я.

– Знаю, – ответила она, – только я боюсь выйти из комнаты. Здесь ты сумеешь защитить меня, ведь правда?

Я покачал головой:

– Не уверен, сумею ли я защитить и себя самого.

Она тронула Грейсвандир.

– Что за дивный клинок!.. Никогда такого не видела.

– Второго такого и нет, – промолвил я.

Рука моя чуть подрагивала, и клинок слегка поворачивался, отражая свет. Меч то казался залитым нечеловеческой оранжевой кровью, то лежал на моих коленях белый как снег, то розовел женским соском и подрагивал вместе с моей рукой.

Я гадал, как сумела Лоррейн увидеть во время попытки контакта то, чего не видел я сам. Она просто не могла придумать ничего столь подходящего случаю.

– Есть нечто странное и в тебе, – сказал я.

Она помолчала, пока пламя свечи не колыхнулось несколько раз, затем произнесла:

– У меня есть второе зрение. Слабое. Моя мать видела лучше, и мне говорили, что моя бабка была колдуньей. Но я ничего такого не умею. Ну, почти. Давно уже не пробовала. Если я ворожу, то всегда теряю больше, чем получаю.

Потом она умолкла, и я переспросил ее:

– Что ты имеешь в виду?

– Я приворожила к себе моего мужа, – ответила она, – и кем он оказался? Не пытайся я ворожить, была бы много счастливей. Я хотела хорошенькую дочку… а случилось совсем другое…