В полете фантазий - Пенни Пенни

Этот лес был домом, по крайней мере, для трех семейств барсуков, о которых знал Алекс, и для нескольких фазанов, выпущенных для охоты на них еще отцовским егерем. Местные начальные школы выезжали сюда летом на экскурсии, на пикники, а в позапрошлом году «Сельская жизнь» поместила у себя статью об этом чуде природы. Тогда Алекс только начал получать первые результаты, только начал возвращать лес к жизни.

Прижились тщательно подобранные лесные папоротники и цветы, и пустельга, которая впервые в этом году начала гнездиться здесь, успешно учила летать своих птенцов. Да и завезенные рыжие белки сейчас давали потомство.

Будет ужасно, если все тщательное экологическое планирование пойдет насмарку из-за людей, которые либо не ведают, что творят, либо не сочувствуют их стараниям.

Полиция проинформировала его, что бродяги уже свернули на дорогу, которая ведет в лес. Если повезет, они просто проедут через него, чтобы миновать расставленные на главном шоссе полицейские посты; остается ждать и следить, что происходит.

Но дорога узка и извилиста. После открытия нового объезда она используется исключительно местными жителями.

Взяв со стола ключи от машины, он встал и решительно направился к парадной двери.

Молли уже собиралась развернуться и ехать назад, когда увидела караван.

Трейлеры, автобусы и грузовики проезжали через ворота фермы, направляясь по проселочной дороге, скрывающейся в лесу. Молодая женщина в засаленной куртке и джинсах, очевидно, командовала всей операцией, и Молли, которая ехала в противоположном направлении, поставила свою машину у обочины и подошла к ней.

— Привет. Я — Молли Барнс, — представилась она. — Работаю на местную прессу.

Девица, окинув Молли угрюмым взглядом, отвернулась с циничным выражением на лице. Слишком циничным для юной особы, которой на взгляд не дашь больше двадцати.

— На фордкастерскую газетенку? Ха! Велико дело…

Превосходное произношение и скучающая манера говорить, свойственная высшему классу… Совсем не этого ожидала Молли, как не ожидала увидеть фирменный знак Версаче на джинсах девицы. Но, в конце концов, где написано, что «Новая эра» запрещает носить модели от Версаче?

— Кто тебя прислал? Старик Флёри? — спросила девица. — Похоже на него. Он, наверное, брызжет слюной и готов всех ополчить против нас.

Да, эта юная особа хорошо информирована о городе и его обитателях, осознала Молли, отодвигаясь от ворот, когда большой и неуклюжий грузовик, проезжая, зацепил один из столбов и щепки посыпались на землю.

— Вы не находите, что некоторые из этих машин несколько тяжелы для грунтовой дороги? — неуверенно спросила она девицу.

— Они въедут в лес, — ответила та, пожимая плечами. — Даже если их придется тащить на буксире. Но смогут или нет выехать назад… плевать. Мы проживем здесь несколько месяцев. — Она с вызовом улыбнулась Молли. — А сейчас кое-что для ваших читателей, от чего их действительно бросит в дрожь.

Молли неуверенно посмотрела на лес перед ними. Он выглядел таким чистеньким и ухоженным… Она вздрогнула, когда один из грузовиков раздавил колесом тонкое молодое деревце. Здесь вряд ли достаточно пресной воды и определенно нет канализации, а в колонне можно было насчитать не меньше сотни машин.

— Послушай, нам нужно где-то жить, — проговорила девица, очевидно догадавшись о ее мыслях, и прибавила с вызовом: — Ты представляешь, каково это, когда с тобой обращаются как… как с прокаженной, всюду гонят и… и поносят? Мы все имеем право жить нормальной, достойной человеческой жизнью и только этого просим. Хотим, чтобы нас оставили в покое. Мы хотим жить, как хотим.

Она говорила так страстно и искренне, что в Молли немедленно проснулось сочувствие. Она права. Каждый сам кузнец своего счастья.

— Мы не делаем ничего плохого, — продолжала проповедовать девушка, почувствовав, что симпатии Молли на ее стороне.

— Но это частная земля, — сочла нужным сообщить Молли.

— Сейчас — возможно, но по какому праву? — с жаром воскликнула девица. — Все эти земли, — она сделала широкий жест, охватывающий не только небольшой чистенький лес, но и прилегающие фермерские поля, — некогда принадлежали всем людям. Они — мы — должны иметь право на эту землю. Но ее похитили у нас, отняли силой оружия.

Она явно верит в собственную правоту, признала Молли и, вопреки первоначальной неприязни, ощутила симпатию к этой юной особе. Пусть даже и слегка побаивалась молчаливого присутствия мужчины, стоящего в двух футах от них и внимательно прислушивающегося к разговору.

— Но сейчас мы здесь и будем драться, чтобы отстоять принадлежащее нам по праву, — продолжила девица. — Исторически этот лес всегда был местом стоянки цыган, но в восемнадцатом веке, когда огораживали земли, цыган прогнали, их лошадей убили, мужчин посадили в тюрьму, а женщин изнасиловали. Мы имеем право жить здесь, и никто не сдвинет нас с места, пока мы сами не соберемся уйти. А это будет не скоро.

— Хорошо сказано, — согласился мужчина, подходя ближе и обнимая девицу. Его рука начала ласкать ее юное тело с такой чувственностью, что Молли инстинктивно отвела взгляд в сторону.

Нет, она не ханжа, далеко нет. Просто… просто в его отношении к девушке было что-то… неприятное. И пусть даже та улыбалась, Молли видела, как она напряглась под его рукой.

По тому, как он покрикивал на водителей колонны, по-прежнему вытекавшей из ворот, было совершенно очевидно, что это один из лидеров всей компании, если не сам вожак. Но в отличие от девицы он не обладал изысканным произношением, и от острого взгляда его прищуренных глаз по спине Молли пробежал холодок. Похоже, это не тот, совсем не тот человек, с которым можно вступать в спор.

— Вы говорите, что намерены остаться здесь на зиму, — Молли обратилась к девице. — Как вы предполагаете жить? Это место не предназначено для жилья. Здесь нет ни проточной воды, ни…

— На том конце леса по полю проложена водопроводная труба, — со знанием дела проговорила девица. — И как только он поймет, что не сможет избавиться от нас, обязанностью землевладельца будет обеспечить нас всем необходимым — построить душ с сортиром и все такое. Если нет… — Она пожала плечами, потом равнодушно прибавила: — Но он сделает. Я знаю…

— Сильви хорошо его знает. Ведь так, малышка? — прервал ее дружок.

— Конечно, знаю, — подтвердила девица, слегка тряхнув головой. — В конце концов, я прожила с ним четыре года…

Четыре года?

Четыре года. Молли попыталась скрыть свое потрясение.