Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович

Бросок был совершен за рекордно короткие сроки и занял почти на десять дней меньше, чем ушло бы на такой же рейс у самого быстроходного земного корабля, не говоря уже об эскадрах, которые по определению ползли значительно медленнее. Ничего, кстати, удивительного — имперский флот изначально строился из расчета максимальной мобильности, поэтому одним из основных маневров, отрабатывающихся на многочисленных учениях, были совместные межпространственные переходы в составе соединений. В этом, кстати, и заключалось основное отличие тренировок имперцев от земных флотов, которые уделяли наибольшее внимание совместному маневрированию в пределах одного пространства. Впрочем, Империя и тренинги проводила почти вдвое чаще, чем США или Россия, и в разы чаще, чем все остальные. Вот и совершали имперские эскадры переход в идеальном порядке, не тратя потом время на восстановление построения, а сразу вновь начиная разгон, что, вкупе с лучшими двигателями, давало им немалое преимущество.

Перед последним прыжком корабли вновь произвели дозаправку, а транспорты отошли на один прыжок, чтобы, не дай бог, не быть застигнутыми врасплох вражеским флотом. Одиночных же кораблей военные транспорты Империи могли не опасаться, их вооружение позволяло даже в одиночку отбиться от легкого крейсера, а двигатели — сбежать от тяжелого. Втроем-вчетвером имперские транспортные корабли одиночного рейдера и сами могли замесить на пирожки, не сильно напрягаясь и ничем не рискуя, так что более шести десятков транспортов сами по себе были немалой силой. Однако все равно их отвели назад (хотя некоторые горячие головы в капитанских фуражках и рвались пойти в бой вместе с крейсерами), а эскадра, вновь разогнавшись, совершила переход в Солнечную систему, на самую ее периферию, аккурат у границ эффективного действия земных радаров.

В первый раз в истории имперский флот входил в пространство материнской планеты для того, чтобы начать здесь войну. Мысль эта категорически не нравилась всем, и все без исключения командиры кораблей получили строжайший приказ: планету не зацепить, бить только по кораблям! Однако, когда на экранах появилось нечеткое пока изображение противника, кто-то присвистнул, а общим выражением отношения к происходящему стала простенькая фраза, произнесенная одним из офицеров-десантников:

— Ну ни фига себе!

Действительно, все знали, что противник численно имеет огромное превосходство, но одно дело знать абстрактные цифры и совсем другое увидеть всю эту армаду даже так вот, издали.

А на орбите Земли между тем как раз завязывался бой. Имперская эскадра почти успела и теперь был шанс избежать тотальной бойни на планете. Другое дело, какова будет цена этого и готова ли Империя ее заплатить…

Виктор мысленно выругался. Если быть до конца откровенным, лезть в драку с таким соотношением сил ему не хотелось и он рассчитывал, что русские политики смогут протянуть время хотя бы еще два-три дня. Эскадра Айнштейна отставала от него, как прикинул Виктор, всего часов на тридцать и, даже если не брать в расчет корабли, оставшиеся оборонять собственно Империю, несла половину вымпелов и почти семьдесят процентов орудий. Объединив силы, имперский флот мог в два счета устроить здесь бойню, сейчас же Виктору оставалось надеяться лишь на своих артиллеристов да еще на скорость и маневренность имперских кораблей, потому что, как ни крути, пятнадцатикратный перевес в численности — это нечто.

Виктору пришла в голову мысль, что, возможно, он сам спровоцировал активизацию военных действий — американцев не могла не насторожить потеря связи со все большим числом баз и они, естественно, закопошились. Но теперь это было уже не важно — приходилось жрать то, что дают.

Хотя, с другой стороны, бой на орбите шел пока что ни шатко ни валко — американцы лениво перли, русские азартно отстреливались. Ничего удивительного в этом, впрочем, не было — еще до начала боя, да и потом тоже, американцы, не имея опыта штурма хорошо укрепленной планетарной обороны, насовершали немало ошибок, которые хоть и не угрожали им в целом, но жизнь осложнили изрядно. Во-первых, они недооценили противника и в результате поступили так, как привыкли действовать всегда — провели массированную бомбардировку с драккаров. Точнее, попытались провести бомбардировку.

Россия — это все-таки не ближневосточный карлик, она пока что сама производит оружие, и оружие хорошее. Во всяком случае, если русские драккары и уступают американским, то не все и ненамного, плюс они базируются в основном на стационарных космодромах, и авианосцы, которые ушли с эскадрой Полякова, не сильно уменьшили их численность. Русские традиционно вообще на авианосцы не очень то рассчитывали, и сейчас это оказалось для американских адмиралов неприятным сюрпризом. Их драккары, привязанные к авианосцам или мотающиеся с баз через половину мира, оказались в невыгодном положении по сравнению с русскими, которые могли, взлетев, сразу вступить в бой, а при нужде им не надо было тянуть к своим бог знает куда на последнем издыхании. Плюс отлично продуманная и глубоко эшелонированная планетарная система ПВО, которая вела огонь почти непрерывно, не столько даже сбивая вражеские драккары (современную машину сбить весьма непросто), сколько заставляя их бестолково метаться, не давая наносить удары, и мешать друг другу. В результате в воздухе и околоземном пространстве происходила натуральная свалка, все больше выходящая из-под контроля американских адмиралов.

Второй ошибкой оказался расчет на фронтальную атаку и соответствующее построение флота. Нет, конечно, при таком численном перевесе все системы обороны русских должны были быть просто сметены еще в первые минуты боя, но вот тут-то и проявила себя иезуитская хитрость русских — их орбитальные крепости висели на низкой орбите и любой промах уходил в атмосферу планеты. А атмосфера — штука хрупкая, сегодня ты ее над Россией продырявишь, а завтра в Америке радиоактивный дождь пойдет. Оно им надо? Так что в случае фронтальной атаки — только точечные удары легким оружием, в то время как калибру орбитальных крепостей линкор позавидует, да так, что его команда во главе с капитаном на собственных галстуках повесится. И лупят русские из этих калибров совершенно не стесняясь, ибо куда ни попади — все равно попадешь в кого надо. Плюс русские корабли (а это хоть и старые да тихоходные, но все больше линкоры и мониторы) по орбите туда-сюда дергаются и тоже палят куда попало и из чего попало. Плюс собственные драккары крутятся да «мэйдей» орут, мол, расстреливают их. Так что работать привычно, как в тире, у американцев не получается, хоть убей — крепости орбитальные, они хоть и здоровые дуры, но в масштабах космоса не смотрятся, да и по сравнению с планетой тоже не очень, с большой дистанции, где рассеивание, особенно когда калибры невеликие, сказывается сильно, фиг попадешь, а ближе подойти как-то страшно. Вот и вертелись они довольно долго и нудно — решали, что делать.

Потом, видимо, нашелся грамотный адмирал, смекнувший, что так можно висеть до морковкиного заговенья да заодно все драккары потерять, и американский (а заодно и все остальные) флот начал перестраиваться, чтобы лупить с более выгодных фланговых ракурсов, не цепляя атмосферу. Правда, и тут возникли сложности — основные силы планетарной обороны России были над ее плотно заселенной европейской частью, а там на стороне русских совершенно неожиданно выступил немецкий флот, атаковавший американских союзников внезапно и с тылу. Первыми под удар попали англичане, потом норвежцы… Словом, когда на нахалов смогли-таки адекватно отреагировать, потери зашкалили за все разумные пределы. Однако все это могло лишь оттянуть развязку — американцы постепенно раскачались и, похоже, взялись за дело всерьез.

Виктор усмехнулся, глядя на картину боя. Приятного было мало, однако предсказуемость американцев не могла не радовать. Легкими движениями пальцев он ввел в главный компьютер крейсера траекторию сближения, радуясь, что все основные тактические наработки уже там и ничего не надо выдумывать на ходу, потом вызвал на связь командиров кораблей.