Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

— Если не устали, можно и сейчас, — согласился Эди, обратив внимание на то, что Елена сказала «пойти».

— Хорошо, только узнаю, дома ли Катя, — заметила она поднимаясь, чтобы идти в коридор, где находился телефон.

— Если не возражаете, я тем временем досмотрю коллекцию гербов.

— Пожалуйста, — согласилась Елена.

Вернувшись после звонка, она сообщила, что Катя дома и ждет.

Через полчаса они были в ее квартире. Не успели они толком и присесть, как Елена объяснила подруге причину их прихода.

Катя без всяких расспросов достала из стоящего здесь же в комнате видавшего виды комода небольших размеров кожаный чемоданчик и передала его Елене со словами: «Я о нем уже забыла».

Затем присела с ней рядом на диван и, стрельнув глазами в сторону Эди, шепотом спросила:

— Это он?

— Нет, это друг папы, — так же тихо ответила Елена, бросив взгляд на Эди, как бы желая убедиться, что тот не услышал вопроса подруги.

— Познакомь, я люблю крепких мужиков.

— Кать, отстань, не к месту ты все это.

— Глупости говоришь, это всегда к месту, — хихикнула та и добавила: — Или тебе такая корова самой нужна? Помнишь, как мужик на базаре буренушку продавал?

Эди, имеющий хороший слух, конечно, слышал, о чем говорили подруги, и чуть было не улыбнулся, когда услышал фразу о корове из одноименной сказки Михалкова.

«Надо будет Артему рассказать об этом и вместе с ним посмеяться, как меня с коровой сравнили», — решил Эди, продолжая прислушиваться к шепоту подруг.

— Не дури, ты же меня знаешь, и вообще нам надо идти.

— Может, чайком угостить? А то раз-два и ушли.

— Кать, в другой раз, сейчас нет времени.

— Понимаю, понимаю, я тоже не тратила бы попусту время на всякие там другие дела, если под боком такой бугайчик оказался.

— Ты что, с ума сошла? Давай проводи нас, — так же тихо сказала Елена, и направилась к выходу, бросив Эди: — Уходим.

— Ребята, заходите в другой раз, я вас кофе со сливками угощу, — широко улыбаясь, промолвила Катя.

— Спасибо, Кать, обязательно зайдем, — ответила Елена уже с лестничной площадки.

На выходе из подъезда она вручила Эди чемоданчик.

— Забирайте, папа пишет, что его надо вам отдать.

— Я знаю, он еще говорил, что ключик от него находится у вас.

— Наверно, в шкатулке, придем, посмотрю. Вы же зайдете, ведь чемоданчик надо вскрывать при мне?

— Если угостите кофе со сливками, — пошутил Эди, улыбнувшись.

— Вы жалеете, что не остались у Кати? — неожиданно резко спросила она, вскинув брови.

— Нет, просто хотел отвлечь вас от грустных мыслей, — ответил Эди, сделав вид, что не заметил ее реакции на свои слова.

— В таком случае угощу вас отменным кофе, а вы расскажете мне о папе.

— Хорошо, — тепло произнес Эди. И всю дорогу рассказывал ей, как они с Александром коротали время в камере, о своих с ним интеллектуальных беседах и чудачествах Слюнявого, что несколько раз вызвало у нее что-то наподобие смеха.

По прибытии в квартиру Елена, как и предполагала, отыскала ключик в шкатулке и сразу передала его Эди со словами:

— Вы займитесь чемоданчиком, а я приготовлю кофе.

— Для этого мне нужна отвертка, она в слесарном наборе, что на шкафу в прихожей.

— О-хо, папа рассказал вам даже, где и что лежит? В таком случае возьмите сами, — порекомендовала она, направляясь на кухню.

Эди без труда отыскал отвертку и быстро вернулся в гостиную. При этом отметил для себя, что Елена не интересуется содержимым чемоданчика, хотя в письме указано, чтобы она забрала из него свою вещичку.

Как и подсказывал Александр, он отвинтил четыре шурупа под металлической окантовкой, а затем, несколько поднатужившись, сдвинул ее против часовой стрелки, и она выпала из пазов. Дальнейшее не составляло труда.

Он не стал трогать находящиеся в нем вещи, а только взял лежащий поверх них конверт из плотной бумаги, который используют обычно для служебной переписки. В конверте лежали два паспорта, пять сберкнижек и запечатанный почтовый конверт. Эди взял только книжки и быстро пролистал их. Забрал одну на имя Елены, остальные положил на место. Затем, волнуясь, раскрыл отобранную книжку и, увидев, что «Иуда» положил дочери всего двадцать пять тысяч рублей, успокоился. Эту сумму никак нельзя было сравнить с теми, которые значились в книжках на предъявителя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Открыли? — донесся голос входящей Елены.

— Открыл, если есть желание, взгляните.

— А что в нем мое? — спросила она, подойдя к столу, на котором лежал чемоданчик.

— Кругленькая сумма. Поздравляю, ваш папа просто умница, позаботился о вас наперед, только вы будьте бережливой, — улыбнулся Эди, протягивая ей сберкнижку.

Елена сразу раскрыла ее и ахнула:

— И это все мне?

— Вам, но не забывайте о том, что деньги имеют одно плохое качество — они быстро кончаются, — уже с серьезным видом заметил Эди, глядя в сверкающие глаза девушки.

— Вы опять, как папа, учите. Кстати, я не такая, как вам кажется, транжира.

— Верю и надеюсь.

— А что еще там? — спросила она, кивнув на чемоданчик.

— Деловые бумаги, мне в них еще надо разбираться. Если что, потом расскажу.

— Хорошо, тогда закрывайте его и пойдемте на кухню, — почти в приказном тоне произнесла Елена и ушла, держа перед собой раскрытую сберкнижку.

Эди в обратном порядке закрыл чемоданчик и, поставив его у выхода, последовал на кухню.

— Присаживайтесь, я уже заканчиваю готовить кофе по-турецки. Меня этому научил папа.

— Александр рассказывал, что вы у него умница и очень заботливая дочь. Теперь и сам вижу, что он был прав, — отметил Эди, глядя на аппетитные бутерброды с черной икрой.

— Вот и кофе готов, — неожиданно весело произнесла она, видимо обрадовавшись тому, что ей удалось удачно подвести пенящийся коричневый напиток под самые края кофеварки. — Вам в маленькую или большую налить?

— Если со сливками, то в большую, — ответил Эди, широко улыбаясь и разглядывая ее прекрасные черты лица. При этом отчетливо услышал внутренний голос, который спрашивал: «Тебе жаль ее, такую юную и чистую, брошенную ее любимым отцом, о котором она так восторженно говорит, навстречу холодным ветрам безжалостной судьбы? Сможешь ли ты ей чем-нибудь помочь?..» И так же мысленно ответил вопрошающему голосу: «Не знаю, но я буду стараться в силу своих возможностей».

Около часа просидели они за кофе… Елена вновь и вновь возвращала его к теме об отце и в конце концов спросила:

— А вы можете меня взять с собой в Минск, я хочу увидеть папу?

— Наверно, смогу, но я вернусь туда не сразу, мне необходимо здесь кое-какие вопросы решить, — ответил Эди, подумав о том, что она может оказаться полезной в Минске.

— Я буду очень благодарна вам за это, — горячо вымолвила она, посмотрев Эди в лицо широко раскрытыми глазами. — Только не откажитесь, пожалуйста.

— Не откажусь, я же друг вашего отца.

— Сколько дней понадобится на решение ваших вопросов? Может, чем-нибудь я смогу помочь?

— Пока не знаю, но буду каждый день вам звонить.

— А где вы остановились?

— В гостинице «Россия».

— Могли бы и здесь, квартира большая, зачем понапрасну деньги тратить.

— Спасибо, Елена, я уже заплатил вперед, так что придется пожить в гостинице.

— Эди, если надумаете уходить из гостиницы, приезжайте сюда, вы мне не помешаете.

— Мы созвонимся, может быть, сходим в театр, — предложил Эди, поднявшись, чтобы идти к выходу.

— Я буду ждать вашего звонка, — промолвила она, вставая из-за стола, и, плача, прильнула к его груди.

Эди, нежно погладив по ее волосам, сказал:

— Елена, прошу вас, не плачьте. Будем надеяться на хорошее.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Эди, отчего-то я сразу поверила вам. Пожалуйста, не оставляйте одного папу, — и затем, несколько нерешительно добавила: — если можно, и меня. Мне отчего-то стало страшно.

— Я постараюсь, ведь я же друг вашего папы.

— Да, — тихо промолвила она и отступила от него на шаг, вытирая слезы.