Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

— И как ты собираешься это сделать? — поинтересовался Махавасту. — Экипаж будут проверять, а законных оснований взойти на корабль у нас нет.

Впервые за несколько последних недель Лемюэль позволил себе улыбнуться.

— Не беспокойся, — сказал он. — Я научился паре трюков, которые нам помогут.

Книги со смятыми и порванными страницами усеяли пол осенним листопадом. Модель звездной системы сломана, и астрологические карты сорваны со стен. Глобус Просперо разбит, и осколки охристо-желтых континентов лежат на полу вперемешку с голубыми фрагментами его океанов.

В покоях Магнуса пронесся разрушительный ураган, но виной бездумного разгрома был не посторонний вандал и не природная катастрофа. Автор хаоса, опустив голову на руки, так и остался сидеть на корточках посреди руин.

Белые одеяния Магнуса покрылись пятнами и измялись, кожа увяла от нескольких недель пренебрежительного забвения, а тело согнулось от непереносимого горя. За его спиной валялись обломки книжных полок и деревянной мебели. В комнате не осталось почти ничего целого. Зеркала потрескались и превратились в мозаику.

Запыхавшись от своего буйства, Магнус поднял голову.

Но физическая усталость была здесь ни при чем. Дыхание перехватывало от сознания масштаба учиненных им разрушений, и разум цепенел от ужаса невосполнимых потерь.

Только одна вещь избежала разгрома — тяжелая кафедра из чистого железа, к которой была прикована «Книга Магнуса», гримуар всех его достижений, составленный из подробнейших записей Махавасту Каллимака.

Достижений.

Это слово комом встало у него в горле. Все его достижения оказались прахом и ложью.

Все было напрасно. И все разваливалось быстрее, чем он успевал строить.

Магнус поднялся во весь рост. Но его тело утратило прежнее величие, словно основная его часть осталась на Терре после стычки с отцом. Момент мысленного контакта получился возвышенно-ужасным. Он увидел себя со стороны — чудовищный огненный ангел смерти, несущий гибель всем смертным, которым не посчастливилось оказаться в досягаемости его взгляда.

Только отец узнал его, поскольку сам вдохнул в него жизнь и не мог не узнать собственное творение. Магнус в одно мгновение познал себя, и это обожгло его душу и сокрушило сердце.

Он намеревался предупредить отца, донести до него все, что видел, и все, что узнал. Но все это не имело значения. Никакие его слова не могли перевесить или исправить колоссальную ошибку посещения Терры. По сравнению с тем разгромом, какой он по незнанию учинил в лаборатории, предательство Хоруса отошло на второй план. Обереги, хранившие дворец сотни лет, были уничтожены в один миг, а волна психической энергии убила тысячи людей, и еще сотни впали в безумие и покончили с собой.

Но и это было еще не самое худшее.

Хуже всего было сознание собственной ошибки.

Все, в чем он был уверен, оказалось обманом.

Он считал, что превзошел отца в подчинении сил Великого Океана. Он поверил в то, что научился управлять его могуществом, но на развалинах величайшего труда своего отца он постиг истину. Ключом всему был Золотой Трон. Извлеченный из погребенных руин, из недр самой бесплодной пустыни, он был тем естественным магнитом, который мог открыть тайну течений варпа и набросить на них сеть. Теперь от него остались лишь обломки, и невероятно сложные стабилизаторы и варп-амортизаторы расплавились в однородную массу.

Между Императором и Магнусом произошел безмолвный разговор. Было выявлено все, что сделал Магнус, и открыто все, что планировал Император. Примарх увидел себя сидящим на Золотом Троне, использующим его невероятную мощь, чтобы направлять человечество к господству над всей Галактикой. Он должен был стать избранным инструментом отца для достижения окончательной победы. И ему было непереносимо больно, что его бездумное высокомерие разрушило эту мечту.

Лишенное его воли заклинание, которое влекло Магнуса к Терре, утратило свою силу, и он ощутил зов плоти. Он не противился ему и позволил своей сущности улететь по золотой сети к тому разрыву, который он так легкомысленно сделал в ее ткани. Там уже собрались огромные стаи хищников варпа, клубящиеся армии бесформенных монстров и кровожадных созданий, которые жили только за счет разрушения.

Сумеет ли отец их удержать?

Магнуса сжигал стыд за пролитую им кровь, и ему было все равно.

Он пронесся по не подчиняющимся времени глубинам Великого Океана и очнулся в Отражающих пещерах, в самом центре обители мертвых. Не осталось в живых ни одного траллса, и даже их тела его заклинание иссушило до ветхой оболочки.

Его встретил только Ариман, но и тот выглядел изможденным до предела.

Со слезами на глазах Магнус бросился прочь от места своего преступления и почти бегом устремился в пирамиду Фотепа, игнорируя все вопросы Аримана. В одиночестве, среди обманчивых результатов многовековых исследований, его зрение затянулось кровавой пеленой. Он нередко высмеивал Ангрона за его припадки неистовой ярости, но после учиненного разгрома не мог не признать, что такое буйство доставляет некоторое удовлетворение.

Магнус поднялся и вышел из разгромленного кабинета. Он стыдился потери контроля над собой и хотел прояснить мысли. Стеклянная дверь на балкон тоже была разбита, и под ногами захрустели выпавшие осколки.

Магнус оперся локтями на балконное ограждение, позволяя прохладному ветерку шевелить его волосы и ласкать кожу. Далеко внизу, как будто ничего не произошло, Тизка жила своей жизнью, и ее обитатели еще не ведали, какую он уготовил им судьбу. Они ничего не знали, но над их миром уже нависло возмездие.

Он не догадывался, в какой форме последует кара, но, вспоминая речь Императора на Никее, опасался самого худшего. Люди ходили по площади Оккулюм и улице Тысячи Львов, собирались в парках и у фонтанов, во множестве имевшихся в восточном, самом густонаселенном районе города.

На севере виднелся порт — обнесенная стенами территория на нижних склонах горы, полого спускающаяся к заливу. Дальше тянулось побережье с золотистыми пляжами, уходящими в пустоши. Над восточными отрогами возвышался Акрополь Магнум — скальный выступ с расположенной на нем крепостью, давно обратившейся в руины. На самой высокой точке скалы была установлена статуя Магнуса, отмечавшая место, где он сделал свои первые шаги в этом мире.

Как бы он хотел вернуть тот момент!

У подножия акрополя обосновались десятки театров с высеченными в скалах ярусами, и на каждом мраморном просцениуме с важным видом расхаживали актеры. На равнине поднималось пять идеально круглых куполов, построенных по правилам золотого сечения. В древние времена они служили храмами, но теперь использовались в качестве спортивных арен и тренировочных площадок.

Пейзаж дополняли многочисленные казармы Гвардии Шпилей Просперо, и, глядя на них, Магнус ощутил особенно сильный укол сожаления. Эти мужчины и женщины должны умереть только потому, что им довелось родиться на этой планете.

Горизонт прерывался пирамидами братств, их вершины поднимались над золотистым городом гранеными хрустальными стрелами. Солнечные лучи весело плясали в гранях хрусталя. Когда-то давно он все это видел, но тогда принял видение за аллегорию. Теперь он знал истину.

— И все это обратится в пепел, — печально произнес Магнус.

— Вовсе не обязательно, — раздался позади него чей-то голос.

Сердитый выговор замер на губах Магнуса, когда он, обернувшись, понял, что в его покои никто не входил.

Он сам произнес эти слова.

Вернее, его модификация.

Зеркало, висевшее у двери, было разбито, но в медной раме еще осталось множество осколков. И в каждом из них мерцало отражение его глаза. В одном фрагменте он был насмешливым, в другом — сердитым, в третьем — любопытным, в четвертом — надменным. В каждом из них таилось скрытое удовольствие, все глаза были разного цвета, и все уставились на него.

— Зеркало? Ты и теперь пытаешься воспользоваться моим тщеславием, — произнес Магнус, испытывая ужас от зловещего предзнаменования.

— Я же говорил, что это лучшая приманка для ловушки, — сказали отражения целым хором дребезжащих голосов. — Теперь ты должен признать, что это правда.

— Ты только этого и добивался? — спросил Магнус. — Увидеть мое уничтожение?

— Уничтожение? Ни в коем случае! — воскликнули отражения, словно оскорбленные этим предположением. — Ты всегда был нашим фаворитом, Магнус. Разве ты этого не знал?

— Фаворитом для чего?

— Для осуществления вечного хаоса уничтожения и перерождения, бесконечного созидания и разрушения, которое длилось всегда и будет продолжаться неизбежно. Да, ты всегда был для нас первым, а Хорус всего лишь вторым. Вечные Силы заметили в тебе огромный потенциал, но даже после того, как мы зацепили твою душу, ты был слишком сильным, и пришлось использовать запасной вариант.