Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ) - "Nicols Nicolson"

В этом месяце меня откровенно достал епископ Пауль, часто бывающий наездами в церкви Сан-Дзено Маджоре. Все ему не так. Заставляю людей мыться, лечу не так, не плачу церкви со своих доходов, не исповедуюсь, и многое другое. Я с ним общался исключительно вежливо, он человек образованный, а еще вредный, мне обострение отношений с церковью не нужны, хотя иной раз, хотелось Пауля удушить.

Отужинав, я собирался помыться и отправиться к себе в комнату. Элиза обещала продемонстрировать мне сегодня выученный урок по усладе души и тела. Одним словом, я был в предвкушении. Слуга сеньоры Элизы выступил в роли «кайфоломова». Оказалось, ко мне просится на прием молодой человек со сломанной рукой. Скрепя зубами, пошел, хотя часы приема давно прошли.

Прилично одетый молодой человек, еще по дороге в операционную начал терять сознание, пришлось его поддерживать и приводить в чувство.

— Не бережете вы себя молодой человек, — заявил я позднему посетителю, после того как сложил сломанную в двух местах руку, благо переломы были закрытыми. — Давно нужно было ко мне прийти, а вы тянули с этим.

— Так вас, Васент, не оказалось в Венеции, и я вынужден был поспешить сюда, — слабым голосом ответил мужчина. — Разрешите представиться, Горацио Квартероки.

— Очень приятно. Мне, я так понимаю, представляться не следует?

— О вас все говорят и только хорошее, вот и я поспешил к вам в надежде, что вы спасете мне руку.

— Где вас так угораздило сломать ее, да еще в двух местах.

— Я вам по секрету скажу, что я не сам сломал руку, а мне ее сломали, ударив палкой несколько раз.

— Бандиты или разбойники?

— Нет, партнеры.

— Осмотрительней надо быть в подборе партнеров, а то случайно проснетесь, а ваша голова смотрит на вас с блюда на столе.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Горацио, было заметно, что он поплыл от воздействия спиртово-опийной настойки. — Мы вместе работали, разные бумаги поставляли заинтересованным людям: векселя, грамоты, любовные письмо, собственно, все, что пожелает заказчик.

— Гонцом работали?

— Нет. Мы эти бумаги изготавливали.

— Писали фальшивки?

— Не фальшивки, а шедевры, которые не могли отличить даже сами авторы.

— И много платили?

— По-разному. Иногда сущие копейки, а иногда несколько сотен золотых цехинов.

— И вам кто-то отплатил таким образом, — указал я на руку Горацио в лубке.

— Поступил заказ, написать любовное письмо молодой девушке от ее воздыхателя, в котором сообщить о разрыве отношений. Такой заказ сделал его отец, принес образец почерка. Я принял заказ и стал дома подбирать текст и приноравливаться к стилю написания букв и слов. Два моих партнера тоже получили аналогичный заказ от этого же человека. Не пойму, зачем ему это нужно было? Не суть важно, главное, я сделал все быстро и качественно. Отнес заказчику письмо, и получил солидное вознаграждение, которым хотел поделиться с партнерами, треть от суммы планировал отдать. Наивный, мнимые друзья возжелали всю сумму, указав, что их заказчик на порог не пустил, заверив, что работа Горацио его устроила полностью. После словесной перепалки, партнеры пустили в ход палку, сломав мне руку. Одно не учли, я не пишу правой рукой, я левша. И вот я здесь у вас.

— Доведется побыть у меня в лечебнице два-три дня, я вас понаблюдаю, а потом отправляйтесь, куда вам угодно.

— Нет, я так долго задерживаться у вас не могу, по моим пятам идет отец девушки, получателя письма, мои партнеры ему обо мне сообщили.

— Тогда, оплатите услуги, и я вас не смею задерживать.

— Денег у меня нет, но я изготовил для вас почти настоящее свидетельство лекаря, выданное королевской канцелярией Франции. Свидетельство настоящее со всеми защитными знаками, и с настоящей королевской печатью, датировано декабрем пошлого года, я только вписал туда ваши данные. Отличить оригинал от моей работы невозможно, я полностью повторил состав чернил и стиль письма. Берите свидетельство, оно вам пригодится, у меня нечем с вами расплатиться, три венета я вам не предлагаю, для вашей работы это оскорбительно. А свидетельство стоит не менее четырехсот цехинов. Таким образом, мы в расчете.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не будь я лекарем, то сломал бы вам еще и обе ноги, — хищно улыбнулся я. — Так и быть, оставляйте свою бумагу, и убирайтесь, пока я не передумал.

— Спасибо, Васент, знайте, в моем лице вы всегда найдете друга. Если понадобится выправить какой-то документ, найдете меня в доме с красной черепичной крышей, что на Рыболовном канале. Только там я появлюсь месяца через три, когда все уляжется.

Горацию ушел, а я стал внимательно рассматривать свидетельство. Оригинала я никогда не видел, а тот документ, что держал в руках, выполнен очень красочно на «фирменном» королевском бланке с красной сургучовой печатью и оттиском королевской печати. Как ни вертел, найти следы подделки не смог. Свернув свидетельство, поместил в тубус, пусть лежит до лучших времен, вдруг пригодится.

Элиза заждалась меня до такой степени, что уснула. Пришлось ученицу разбудить, я желал знать, как она усвоила урок. Могу сказать, прогресс налицо.

Еще два месяца пролетело, от судьи Бруни не поступало никакой информации. А может и не следовало мне уезжать из Венеции, а сеньор Гаспаро умышленно отправил меня в Верону, чтобы я был подальше от Кьяры. Возможно, сеньора Мартина ему нашептала, что Кьяра жалеет о том, что не отдалась мне на острове, и он во избежание непоправимого заслал меня сюда. Мое информационное бюро Элиза о свадьбе дочери судьи не сообщала, хотя новости из Венеции к ней поступают регулярно, лишь с некоторым запозданием. В принципе, нормальная у меня получилась версия, имеет она право на жизнь. Надо будет нацелить Элизу на сбор информации о судье, да и процессах вокруг Большого совета.

В Вероне я приобщился к прогрессу, поместил денежки в недавно образованный банк «Республика». Взамен золотых цехинов мне выдали векселя на мое имя, на общую сумму десять тысяч. Вернусь в Венецию, обменяю на звонкую монету, домой с бумагой возвращаться нет смысла там банка «Республика» точно нет, а золото всегда в ходу.

Глава 16

— Васент, я вас очень прошу, не делайте резких движений и не тянитесь к сабле, стоящей возле стола, я знаю, что вы ей владеете отменно, — тихо произнес человек с ног до головы одетый в черную одежду. — На вас направлено минимум пять пистолей, проявите благоразумие.

Как эти люди оказались в смотровой комнате — я не заметил, увлекся. Уже стемнело, и я просматривал список больных на завтра. Повертел головой, и действительно в меня целились пять человек, стоя у двери, только говоривший мужчина, держал левую руку на эфесе сабли.

— Прием на сегодня окончен, если что-то срочное с выездом домой к больному, то с вас транспорт и стоимость услуг возрастет в два раза, — попытался я поспокойней ответить, хотя по спине побежал холодный пот. — Если ничего срочного, прошу прийти завтра.

— Вы с оружием на меня бросаться не станете? — спросил мужчина.

— Глупо это делать при вашем явном преимуществе в силах, — развел я руками в стороны.

— Тогда давайте просто поговорим.

— Говорить под дулом пистоля не доставляет мне удовольствия, хотя ваш голос мне кажется знакомым.

Мужчина подал знак людям с пистолями, они медленно их опустили, и один за другим вышли из комнаты.

— Рад, Васент, что вы меня узнали, — произнес мужчина, снимая повязку с лица. — Эту комедию я больше ломал для сопровождавших меня лиц — не хотел, чтобы все знали о нашем знакомстве. Вам также не помешает немного конспирации.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ульрих, какими судьбами? — узнал я, наконец, своего бывшего пациента. — У вас снова какие-то проблемы?

— Проблем, слава Господу, нет. А у вас, похоже, они появились. Вы так неосмотрительно оставляете открытой дверь в кабинет, неужели нападение в Венеции вас ничему не научило?

— Научило, и я принял меры.

— И продолжаете пускать к себе всех подряд?