Наивная смерть - Нора Робертс

– И вы поняли?

– Нет. Нет. Она же была всего лишь маленькой девочкой. Она не понимала. Она не могла понимать. Это был несчастный случай.

«Нет, – подумала Ева. – Это не был несчастный случай. И эта женщина съедает себя день за днем, потому что в глубине души знает правду».

– Аллика, у вас в доме нет звукоизоляции не потому, что вы опасаетесь за Рэйлин и боитесь не услышать. Вы не дали установить звукоизоляцию, потому что боитесь Рэйлин и того, чего можете не услышать.

– Она моя дочь. Она тоже мой ребенок.

– Вы ездили в гости к вашей тете в Нью-Мексико несколько месяцев назад. Она обрабатывает кожу. Использует касторовое масло – его получают из семян клещевины – для обработки кожи.

– О боже, остановитесь. Прекратите.

– Рэйлин проводила время с ней? Следила, как она работает, задавала вопросы? Она полна любопытства, ей хочется узнавать новые вещи, не так ли? Рэйлин любит узнавать что-то новое.

– Ей нравился Крейг Фостер. Он был ее любимым учителем.

– Но в глубине души вы сомневаетесь. А тут еще Уильямс. Рэйлин выполняет добровольную работу в больницах, в домах престарелых. Она умная девочка. Она могла бы завладеть шприцем, лекарствами, если бы захотела.

– Вы хотите сказать, что моя дочь – чудовище? Вы это хотите мне сказать? – В голосе Аллики послышались истерические нотки, ее плачущие глаза обезумели. – Вы хотите, чтобы я признала, что моя дочь – чудовище? Я ее родила! – Аллика ударила себя кулаком по животу. – Мы с Оливером сотворили ее. Мы любили ее с той минуты, как ее сердце стало биться.

– Но точно так же вы любили Тревора. Если я ошибаюсь, – сказала Ева, увидев смертельное отчаяние на лице Аллики, – чтение ее дневника никому и ничему не принесет вреда. А если я права, значит, ей нужна помощь. Как можно скорее, пока кто-нибудь еще не пострадал.

– Ну так берите его. Заберите его отсюда. Заберите его, а меня оставьте в покое.

Они провели обыск. Не пропустили ни дюйма в спальне и в детской. Выворачивали ящики, вытащили все из шкафа, искали среди игрушек и коробок с красками.

– Может, она спрятала его в другой части дома? – предположила Пибоди.

– А может, носит его с собой. Как бы то ни было, мы его найдем. Главное, что он существует. Надо побеседовать с тетей, а к Рэйлин приставить наблюдение прямо сейчас. Если дневник при ней, я не хочу, чтобы мамаша, поддавшись слабости, предупредила ее, что мы ищем дневник. Давай… Черт.

Ева замолчала и вытащила рацию.

– Даллас.

– Лейтенант, я хочу видеть вас у себя в кабинете. Немедленно.

– Сэр, я в процессе сбора доказательств, которые, я полагаю, позволят арестовать убийцу Фостера и Уильямса.

– Я требую, чтобы вы явились ко мне в кабинет, лейтенант Даллас. Прежде, чем вы предпримете что-либо еще. Это ясно?

– Да, сэр, это ясно. Еду. Черт, – добавила Ева, разъединив связь. Она бросила взгляд на часы и произвела подсчеты в уме. – Тур по музею «Метрополитен». Езжай туда. Будешь следить за подозреваемой.

– Но, Даллас, майор приказал…

– Мне. Он ничего не приказывал тебе. Он о тебе ни слова не сказал. Ты должна обнаружить подозреваемую и держать ее под наблюдением. Держи меня в курсе. Не давай ей себя обыграть, Пибоди.

– Господи, да ей же десять лет! Уж я надеюсь, что сумею проследить за малолеткой, не дав себя обыграть.

– Это малолетка является главным подозреваемым по делу о двух убийствах. Очень возможно, что она виновна в братоубийстве. Ты будешь держать под наблюдением не ребенка, а хитрого, изворотливого убийцу, Пибоди. Не забывай об этом.

Ева высадила Пибоди у величественного портала музея «Метрополитен», а сама поехала в центр. По пути она позвонила Куэлле Хармон, Таос, штат Нью-Мексико.

Поднимаясь по ступеням на высокое крыльцо, Пибоди недоумевала, как ей найти в этом необъятном храме искусства одну-единственную девочку с ее ирландской няней.

И пока она об этом размышляла, Кора усаживала Рэйлин в такси на Восемьдесят первой улице.

– Но мама же должна нас встретить и отвезти на обед.

– Она мне позвонила и сказала, что мы должны немедленно вернуться домой. Так что мы едем домой, дорогая Рэй.

Рэйлин шумно вздохнула и крепко прижала к себе свой хорошенький пушистый розовый рюкзачок.

Мира и Уитни ждали ее. Лица обоих были мрачны.

– Сядьте, лейтенант.

Выбора не было, Еве пришлось сесть.

– Ваша напарница?

– На полевой работе, сэр.

Губы Уитни плотно сжались.

– Мне казалось, я ясно выразился. Я хотел, чтобы вы обе прибыли сюда. Чтобы ни одна из вас в эту минуту не оставалась на полевой работе.

– Прошу прощения за недоразумение, майор.

– Только не надо морочить мне голову, Даллас, я не в настроении. Я прочел ваш отчет, и я считаю, что вы ставите следствие и весь департамент в весьма щекотливое положение.

– Со всем уважением, сэр, позвольте с вами не согласиться.

– Вы пошли по пути, который приведет вас на минное поле. И вы следуете по этому пути, не имея убедительных вещественных доказательств, не опираясь на факты.

– И опять-таки, сэр, позвольте с вами не согласиться. Подозреваемая…

– Ребенок, – поправил он.

– Подозреваемая, – упрямо повторила Ева, – является несовершеннолетней. Это не означает, что она не способна на убийство. Как известно, дети умеют убивать. Более того, они умеют убивать с умыслом. Со злобной радостью.

Уитни положил ладони на крышку стола.

– Эта девочка – дочь одного из крупнейших в городе адвокатов. Она хорошо образованна, принадлежит к высшим слоям общества. Даже согласно вашему собственному отчету, она ни разу не была замечена в преступной деятельности, не говоря уж о насилии. Никогда не лечилась от психических или нервных недугов. Доктор Мира?

– Дети умеют совершать насильственные действия, это правда, – начала Мира. – И хотя нам известны случаи, когда дети этого возраста, даже меньше, убивали, подобные случаи обычно касаются других детей. Подобным случаям чаще всего предшествуют менее значительные акты насилия. Жестокое обращение с животными, например. Психологический портрет Рэйлин Страффо не свидетельствует о какой бы то ни было склонности к насилию.

В общем-то Ева ничего другого и не ждала. Она знала, что ей будут препятствовать. И все же она ощутила горькую досаду.

– Значит, если ее отец богат, а сама она учится на «отлично» и не пинает маленьких собачек, мне следует отказаться от того, что я знаю.

– А что вы знаете? – перебил ее Уитни. – Вы знаете, что эта девочка учится в школе, где были убиты два учителя. В этой же школе учится больше сотни других детей. Вы знаете, что мать девочки призналась в краткой связи с одним из убитых…