Месть Ронана. Амулет - Джеймс Бибби

Приложение 2

Общеизвестно, что сентиментальная жилка у большинства эльфов имеет несколько миль в длину и временами они могут становиться тошнотворно-слезливыми. Как результат, эльфийские игральные карты имеют весьма малое сходство с обычной колодой и куда больше напоминают карты Таро.

Для начала в эльфийской колоде имеется сто карт, разделенных на четыре масти (или гильдии) из двадцати пяти карт: сердечки, цветочки, ленточки и маленькие пушистики (да-да, знаем-знаем, но таковы уж эти эльфы). В каждой масти имеется одна старшая карта, а остальные двадцать четыре делятся на шесть подгрупп с четырьмя картами в каждой.

Например, масть ленточек делится на хлопковые, шелковые, полотняные, бумазейные, муслиновые и ситцевые, и все они могут быть четырех разновидностей: розовые, салатные, белоснежные и светло-голубенькие (да-да, именно светло-голубенькие. Мы вас по поводу эльфов серьезно предупреждали). Таким образом, у вас может быть карта под названием «салатная бумазейная ленточка» или «светло-голубенькая шелковая ленточка». Масть маленьких пушистиков делится на котеночков, кроличков, хомячков, ягненочков, щеночков и медвежоночков. Они опять-таки могут быть четырех разновидностей: радостные, печальные, спящие и масясенькие (если вас уже тошнит, можете дальше не читать). Сердечки делятся на добрые, разбитые, любящие, великодушные, щедрые и сладенькие с четырьмя разновидностями в виде мужчины, женщины, мальчика и девочки.

Эти объяснения могут звучать немного запутанно, однако при непосредственном знакомстве с эльфийской колодой все становится ясно. Для того чтобы различить карты, никаких цифр или символов не используется. Подобно главным арканам в колоде Таро, здесь каждая карта обрисована картинкой. Художественное исполнение порой бывает непревзойденным — так, масть цветочков включает в себя блестящие рисунки некоторых редчайших представителей флоры Среднеземья. К сожалению, картинки также могут быть предельно слащавыми — например, изображение мальчика с разбитым сердечком или девочки со сладеньким сердечком. Впрочем, не может быть никаких сомнений, что вся самая жуть обнаруживается в масти маленьких пушистиков и такие карты, как спящий ягненочек или масясенький кроличек, способны вызвать острую тошноту.

Некоторые эльфийские колоды чрезвычайно высоко ценятся в среде профессиональных игроков, поскольку с опытом они часто становятся способны по одному лишь выражению лиц их партнеров заключить, у кого какие карты. Тарл из Вельбуга владел колодой настолько слезливо-сентиментальной, что, по его словам, он всегда мог сказать, кто получил масясенького котеночка, ибо при одном лишь взгляде на свои карты брови этого игрока выстреливали вверх, а на лице его застывало смешанное выражение ужаса и недоверия. Дальше этот игрок чаще всего клал свои карты на стол и либо закрывал лицо руками, либо залпом выпивал свой стакан.

Амулет

(Пер.с англ. Т. Замиловой)

Перевод с тарабарского Джеймса Бибби, стоивший ему невероятных усилий.

Посвящается Рико, Тиму и Аде (которые приложили максимум усилий, чтобы убить меня, использовав в качестве оружия Штутгартский пивной фестиваль).

Как прекрасна смерть!

Смерть будет жутко грандиозным приключением.

Проклятие! Чьей-то заднице не поздоровится…

Пролог

Бадал любил говаривать всем встречным и поперечным, что занятие археологией является традицией в его семье, а отец посвятил себя этой науке всего без остатка.

В определенной степени это было правдой. Отец промышлял грабежом могил: удачная карьера оборвалась внезапно и вопреки желанию достойного папаши, когда разгневанный монарх, поймав его с поличным за разграблением королевской гробницы, приказал замуровать вандала в бетонное основание новой пирамиды.

Однако это происшествие не отвратило Бадала от желания последовать по стопам отца, хотя он принял к сведению его печальный опыт, разработав более изощренные методы достижения цели. Если основатель семейного дела забирался под древние своды мавзолеев глухой ночью и попросту набивал мешки обнаруженными там сокровищами, то сын предпочел пойти в университет Кумаса и получить диплом археолога.

В составе археологической экспедиции, занимавшейся раскопками королевских захоронений в пустыне южнее города Чи Кентика, Бадал получил прекрасную возможность незаметно присваивать дорогие находки: то золотое кольцо, то драгоценный жезл. Конечно, этот промысел баснословной прибыли не приносил, но позволял иметь приятный по размеру побочный заработок.

А теперь Бадал наткнулся на нечто такое, что при разумном подходе сулило столь умопомрачительное богатство, какое ему и не снилось.

Последние полгода археологическая экспедиция трудилась над раскопками комплекса захоронений, относившихся к Первому веку, где были найдены мумифицированные останки Приапина Четвертого, последнего правителя древнего царства Китала. Вместе с ним в могиле обнаружили несметные сокровища, и теперь, когда раскопки близились к завершению, пришлось даже вызвать отряд солдат для сопровождения бесценного груза в Кумас.

Охрана объекта была очень серьезной, и Бадал начал даже беспокоиться по поводу того, что ему лично ничего не достанется, кроме какой-нибудь завалящей золотой монетки. Но после обеда того же дня он сделал свое эпохальное открытие.

Предоставленный самому себе Бадал бился над расшифровкой иероглифов в подземном коридоре у входа на северной стороне комплекса, когда внезапно почувствовал слабое движение воздуха, сочившегося сквозь крошечный просвет в каменной стене. Заинтригованный, он засунул в дыру черенок саперной лопатки и попытался расширить отверстие.

Сегмент стены площадью около двух квадратных футов тотчас повернулся, обнаружив за собой уходящий в темноту проход. В лицо Бадалу пахнуло плесенью.

Сердце археолога бешено забилось, но он аккуратно закрыл секретную дверцу. Снедаемый острым желанием исследовать таинственный коридор, хитрец тем не менее инстинктивно чувствовал, что лучше сделать это глухой ночью, — когда никого не будет рядом. По опыту Бадал знал, что древние строители не устраивали секретных дверей для защиты нескольких десятков полуистлевших костей в саркофаге. Чутье настойчиво подсказывало ему, что, какой бы клад ни прятался в недрах тайника, он будет стоить целое состояние.