Алоха из ада - Ричард Кадри

— Это сумасшедший ангел Аэлита. Она рассказала о тебе кое-что интересное. Она сказала, что ты не человек.

А Медея Бава рассказала кое-что о тебе.

— Я человекоподобный. Расскажу тебе об этом позже.

— Что случилось с тобой все эти годы назад? Где ты был? Я знаю, что это как-то связано с Мейсоном. Он стоял за каждой паршивой вещью, которая с нами случалась.

— Как и Паркер.

Сторожевой пёс Мейсона из Саб Роза, который убил её.

— Паркер. — Она кивает. — Что с ним случилось?

— Я его убил.

Элис смотрит на меня и отворачивается. Она не уверена, шучу я или нет. Мне хочется спросить, как Паркер это сделал, но я не могу.

— Я знаю, что Мейсон рулит тем, что здесь происходит. И, отвечая на твой вопрос, я провёл одиннадцать лет прямо здесь, в аду.

Она на полуобороте поворачивается обратно.

— Ты выглядишь находящимся намного более в здравом уме, чем я была бы. Я здесь всего пару дней, и уже начинаю сходить с ума.

— Хочешь знать кое-что действительно забавное? Я в первую очередь тот, кто отправил Мейсона в ад.

Она качает головой.

— Это официально худшая из всех групповух. — Она наконец снова смотрит на меня. — Извини, что пырнула тебя.

— Всё в порядке. Нечеловеческая сущность позволяет мне быстро восстанавливаться. Кроме того, я могу парковаться на местах для инвалидов.

— Так ты собираешься меня спасать, или как? Аэлита собирается скоро оттащить меня к Мейсону.

— В этом нет никакого смысла. По нашему уговору у меня было три дня. И Мейсон всё ещё ждёт солдат и утверждает стратегию.

— Не важно, чем он там занимается, Аэлита говорила об этом так, словно я часть происходящего, так что мне бы очень хотелось здесь не находиться. — Её глаза сужаются и она заглядывает за дверь камеры. — Как ты прошёл мимо всех охранников?

— Их было только двое.

Её брови поднимаются на долю дюйма.

— Их чертовски намного больше, чем двое.

Дерьмо.

Я даю волю ангелу, и мои чувства расширяются на весь этаж. Всё отделение по ту сторону прохода заполнено адовскими охранниками. Уёбки прятались в запертых камерах.

— Почему они не нападают?

— Скорее всего, ждут Аэлиту. Похоже, она здесь главная.

У меня никак не получится провести нас мимо всех этих охранников снаружи. Но мы всего лишь на третьем этаже.

— Отойди назад. Это будет выглядеть странно, но не задавай вопросов. Просто прыгай, когда я скажу.

Элис идёт обратно к стене. Я являю гладиус и с размаху вонзаю его в пол. Он прорезает камни, как паяльная лампа маршмэллоу. Даже не издаёт особо шума. Просто тихое шипение. Три удара, и секция пола проваливается.

— Прыгай, — говорю я.

Мне не нужно повторять дважды. Она прыгает в дыру, и я следую за ней. Психи на втором этаже всё ещё играют в свою игру. Пара бросает на нас взгляды, когда мы приземляемся на пол, но мы и близко не так интересны, как игра, так что они отворачиваются. Я проделываю ещё одну дыру в полу, и мы прыгаем через неё на первый этаж.

Внизу находятся несколько адовских охранников, но лишь пара у лестницы. Они удивлены, когда мы с Элис падаем с потолка, но увидев гладиус, приходят в состояние шока. Один из охранников пытается закричать, но я сношу ему голову прежде, чем он успевает издать хотя бы звук. К несчастью, второй охранник выкрикивает адовский сигнал тревоги. Я наношу ему удар в сердце, и он исчезает. Я пытаюсь толкнуть Элис в туннель, но моя рука проходит прямо сквозь неё. Она пялится на меня. Прежде она никогда не видела, как я кого-то убиваю.

— Иди, — кричу я, и она приходит в себя и прыгает в туннель.

Выбравшись, я возвращаю дверь на место и крушу стены и потолок туннеля, обрушивая перед дверью как можно больше обломков. Я убираю гладиус, и мы направляемся обратно к люку. Она останавливается и смотрит на меня немного похоже, как когда я впервые шагнул в её камеру.

— Что, чёрт возьми, было в твоей руке? — говорит она.

— Это называется гладиус. Недавно я обнаружил, что могу делать.

Нет никакой чертовской возможности объяснить ей, что они есть только у ангелов.

— Ты, не моргнув глазом убил тех парней.

— Во-первых, это были не парни, а во-вторых, я убил гораздо больше, чем этих двоих. Как, по-твоему, я сюда попал? Думаешь, я заработал эти шрамы в дискуссионном клубе? Убийство — это то, чем я занимаюсь здесь внизу. И это то, что я до сих пор делаю.

— Но только плохих существ, верно?

— Мы в аду. Не думаю, что мать Тереза или Джонни Кэш в большой опасности.

Ей требуется минута, чтобы переварить это. Ей потребуется гораздо больше времени, чтобы осмыслить последние несколько минут, а у нас нет времени.

— Нам нужно двигаться дальше.

— Ладно.

Пока мы идём, она пытается взять меня за руку. Её рука проходит прямо сквозь меня.

— Дерьмо, — произносит она.

Я веду её обратно к люку, и мы поднимаемся по лестнице наружу.

Я веду Элис наверх по пандусу парковки, обходя психов и сквоттеров. Она не может отвести от них глаз. У меня такое ощущение, что Аэлита бросила её прямо в камеру, так что она мало что видела в аду. Счастливица.

Нешама на крыше, глядит сквозь кристалл Мунинна, словно ювелир, проверяющий бриллиант на наличие изъянов. Увидев нас, он суёт его обратно в карман жилета.

— Возвращение блудного сына. Я не был уверен, что тебе хватит пальцев на руках и ногах, чтобы сосчитать то трёхсот. Вижу, ты вернул подругу, и у тебя дырка в груди. Просто ещё один день на работе, — говорит Нешама. Он поворачивается к Элис. — На земле он был таким же топорным, или весь в крови Сэндмена Слима?

— Это кто?

— Элис, это Нешама. Нешама, это Элис. Нешама — это тот, кто рассказал мне, как попасть в психушку.

— Спасибо, что помог Джиму вытащить меня из того места. Я бы сошла с ума, если бы пробыла там ещё немного.

Нешама протягивает Элис руку. Она смотрит на ней, будто он протягивает ей дохлого кальмара. Но из своего рода обречённой вежливости, она в ответ тоже протягивает руку. Она смотрит на их руки и на него, когда те соприкасаются. Она начинает что-то говорить, но Нешама перебивает её.

— Если тебя это утешит, ты бы не пробыла там долго. Скорее всего, лишь несколько часов. Самое большее, день. Что скажешь?

Он смотрит на меня.

— Если я примерно