Подари мне себя до боли (СИ) - Пачиновна Аля

— Корнеева, — Соня сделала два крупных глотка напитка, закинула в рот оливку, — мужчины-дизайнеры все оч-чень интересные, но тебе не понравятся.

— Почему?

— Ну, потому что, если этот мужчина — натурал, он все равно знает все бренды, тщательно следит за трендами. Он может жить с мамой, но рубашечка в клеточку у него от Прада, свитерок кашемировый от Бербери. У него косметики больше, чем у тебя, но он все равно таскает по утрам твои патчи. Очень любит кофе из Старбакс и носится с этим стаканом везде, как будто это аксессуар. Вечером может забуриться с друзьями, такими же дизайнерами, в какое-нибудь антикафе для интеллектуалов, с каким-нибудь креативным названием типа, — Соня закатила глаза, — типа «Зурбаган» или «Априори», просидеть там два часа, обсуждая искусство, как преодоление нигилизма. А потом прийти домой, лечь на диван и тупить над каким-нибудь дурацким сериалом.

Соня ещё раз хлебнула мартини.

— Мать, — Корнеева удивленно задрала брови, — ты напилась что ли? Забыла? Ты с таким дизайнером два года встречалась!

— Дааа, вот именно! Так что не советую.

— Ну ты даёшь! — присвистнула Нелька, — Смотри, какая ты разборчивая стала, а? А ведь совсем недавно тебя все устраивало.

— Нееели, не начинай, прошу, — простонала Соня.

— Я ничего и не начинала. Это ты с темы съехала, я, вообще-то, про коллектив спросила. С мужиками все понятно.

— Коллектив… — вздохнула Соня, — милые ребята, но все такие модные. Я ещё когда на собеседование приходила, обратила внимание. Там просто все, как будто, они фэшен-блогеры, а не дизайнеры интерьеров и архитекторы. Не офис, а последний номер Vogue. Я сначала очень не в своей тарелке себя чувствовала. А потом — ничего, влилась. — И добавила с сарказмом: — Даже уже отличаю «паль» от «оригинала».

— Конечно, — фыркнула Нелька, — в таких-то туфлях! Они у тебя уже интересовались, откуда у тебя такая обувь, сумка и Порш, или до сих пор тактично догадываются?

— Нет… ещё… — Соня вспыхнула, к щекам прилило. Она опустила взгляд на дно бокала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Стойкие! Ну ничего, подожди, скоро они начнут брать тебя в свою компанию на корпоративные тусы и осторожно вытягивать информацию, откуда у девочки из очень простой семьи такие блага…

— Мне кажется, или я слышу нотки зависти?

— Не кажется! — Корнеева опрокинула в себя остатки мартини, закусывая оливкой.

— Ты серьезно сейчас? — Соня поставила пустой бокал на стол. Разговор с подругой стремительно терял свою привычную легкость и непринуждённость.

— Абсолютно! — уверенно выпалила Нелли, хватая бутылку и наливая себе и Соне ещё. — Блин, тебе за месяц подарили кучу дорогущего шмотья, телефон… МАШИНУ! Василия Горевого помнишь? Он за три месяца токсичных отношений подарил мне розочку, бигмак и психоз! Я завидую, да! Только я на то и подруга, что могу это сказать вслух. В отличие от всех остальных. Чин-чин, — она салютовала Соне бокалом и отпила почти половину.

— Кого остальных? — У Сони закралось какое-то неприятное подозрение. — Никто же, кроме тебя и самого Моронского не знает о наших… хм, отношениях! Ну, мама ещё, но она не в счёт.

— Самойлова ещё, — тихо просипела Корнеева и скосила глаза в бокал.

— Что? Откуда? — у Сони воздух встал в лёгких, ни туда, ни сюда. Она даже поднялась со стула и прошлась от стола до окна. Посмотрела на далекие огни центра с его небоскребами. Где-то там сейчас он и вокруг него сплошной соблазн… Отвернулась и уставилась строго на подругу.

— Корнеева, я когда-нибудь тебя убью! Честное слово! Рассказывай!

— Да блин… оно как-то само получилось, — замялась подруга. — Она же как сиськи себе сделала, так вышла на охоту. И никак обратно зайти не может. А добыла пока только айфон и поездку в Дубай. Ты же помнишь, она ещё в институте себе цель поставила!

Настенька Самойлова. Высокая, стройная брюнетка с большими голубыми глазами. Королева курса. Звезда всех конкурсов и студенческих мероприятий. Всегда конкурировала с Софьей Орловой. Хотя сама Соня даже не догадывалась, что участвует в каком-то соревновании.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— И что она знает? — м-да, ко всем стрессам ещё этой новости не хватало!

— Ну, там… в общем, встретились мы случайно в торговом центре. Пошли кофе выпить, потрещать. Я, конечно, поинтересовалась на кого Самойлова сейчас силки раскинула. А той только дай повод поговорить. Ну она мне и поведала по секрету, что пасёт одного ресторатора. И описывает твоего Моронского, прикинь. Я пошла в разведку, уточняю осторожно, не его ли. Да, говорит, его. А ты, типа, откуда его знаешь? Я говорю, знаю, и он тебе не по зубам. И вообще он занят. Она, знаешь, так прикольно позеленела и такая: кем занят? Я говорю: Орловой! Видела б ты ее лицо! — Нелли захохотала в голос, но встретившись с подругой взглядом, потупилась. — Ну, и… — замямлила она, — сопоставить одно с другим не так сложно оказалось. Даже для Самойловой.

— Божеее, — Соня хлопнула себя по лбу, — Корнеева, ты просто язва на моей карме!

— Ну, блин… ну, прости. — прогундосила Конеева, — Я за удовольствие наблюдать физиономию Самойловой готова понести какое угодно наказание. Проси чего хочешь, о моя госпожа!

— Иди за второй бутылкой в магазин. Мне ещё три с половиной бокала нужно.

— Почему именно три с половиной, а не четыре?

— Потому что это пограничная доза между легкой анестезией и эсэмэской Моронскому в два часа ночи «я скучаю»!

***

Моронский машинально проводил взглядом чью-то узкую юбку. Чисто рефлекс. При виде двух ног и задницы, у Макса автоматически в голове запускалась какая-то программа, которая считывала полученные данные о пропорциях и сложении, размере сисек, росте, примерном весе, цвете волос и уровню факбл в целом. И выдавала, в результате их обработки, один из вариантов: стоит — не стоит. С ударением на обе гласные.

Макс крутил бокал с коньяком за баром в лобби его офиса. Уже минут пятнадцать он внимательно изучал сидящую на диванчике брюнетку, слегка перезагоравшую в солярии. Брюнетка сидела с абсолютно прямой спиной, демонстрируя Максу идеальный профиль со сложенными в круглосуточном полу-чмоке губами. Ну, чисто только на клык если…

Девица орально посасывала капучино. Движения ее были медленные, выверенные, как у гейши. Лёгкий поворот головы в его сторону. Сделала вид, что поправила юбку, а сама коротко стрельнула взглядом из-под длинных, неестественно густых ресниц в Макса.

Ну, привстал. Можно попробовать. Тем более, когда так отчаянно предлагают.

Он понял, что телка пасёт его во вторую их «случайную встречу». Явно и первая была не первая, и тоже, скорее всего, совершенно не случайная. Но Макс начал обращать внимание и включился в игру.

Правда, скоро ему это наскучило. Стало неинтересно. Дура отрабатывала на нем банальные приемы женского пикапа, причем, весьма грубо и неумело светила снастями. Раньше он иногда на такое велся от скуки.

А сейчас… от пустоты.

Девочка, тебе б ещё подучиться…

Макс подошёл уверенным быстрым шагом, с ходу попросил визитку. Слегка опешила, краля? Не ожидала? Думала, он расшаркиваться перед ней будет? Ага…

Он проделывал этот номер или его вариации только с теми, кто привлекал внешне. Подходил, грубо намекал или прямым текстом говорил, что ему нужно. Или, как сейчас, без предисловий, просил или давал визитку. Примерно девять из десяти соглашались сразу. Он их брал на один раз. С десятой он начинал игру в преследование и соблазнение. И всегда это была игра. Его роль отлично вписывалась в моральные нормы большинства согласных на все жертв. Игрушки никогда не убегали и не сопротивлялись по-настоящему. Принимали правила игры, ни на что не претендуя, и хлопали в ладоши от восхищения его жизненной позицией. Среди них не было ни одной уважающей себя женщины, которая встала бы и ушла. Которой бы можно было посмотреть вслед, сорваться и побежать за ней, чтобы оправдать свой спектакль.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})