Найди свой путь - Ксения Герцик

Все произошло настолько быстро, что я не успел даже толком сориентироваться. Я выскочил в зал, сжимая в руках любимый мамин нож, но было поздно. Седой подхватил тело Фея на руки и исчез в сиянии пространственного перехода. Я остановился в центре пустого зала, глядя на полупустую чашку отвара на столе.

Я с трудом оторвал непослушные ноги от пола. Сердце бешено колотилось в груди. Сорвался с места, выбегая на улицу в одной рубашке. Ледяной дождь отчаянно бил в лицо, словно заставляя вернуться, но я бежал вперед. Мимо мелькали яркие фонари и темные переулки. Я бежал так, как никогда не бегал.

В воротах корпуса меня остановили дежурные, встретив выставленными мечами. Я едва успел остановиться, только сейчас заметив, что так и бежал, сжимая в руках кухонный нож.

— Позовите Калистара! — пытаюсь перекричать дождь и ветер. Меня не слушают и грубыми пинками гонят прочь.

— Что происходит? — окрикнул стражей кто-то. Поворачиваюсь к темному провалу ворот.

— Кир? — изумленно спрашивает Гриня, выходя вперед. Рядом Тролль и как ни странно блондинистый аристократ. Все серьезные в полном боевом комплекте.

— Стажер Кир? — удивленно смотрит на меня главнюк, который так же почему-то гуляет ночью по корпусу со стажерами.

— Там, Фей, — отталкиваю в сторону застывших постовых и подхожу к ребятам. — Он забрал его.

— Кто? — хватает меня за рубашку Гриня, — Кто ее забрал?! — он кричит мне прямо в лицо. Тролль едва справляется, оттаскивая странно изменившегося зеленого в сторону.

— Беловолосый. Он усыпил его, а потом ушел через переход, — потираю шею, передавленную воротом рубахи. — Я не успел, — из онемевших от холода пальцев на мостовую падает нож.

— Веди туда, — приказывает главнюк, отбирая у одного из постовых плащ, и отдает мне, накидывая на плечи. Я порывисто киваю и срываюсь с места в обратном направлении, замечая, что рядом, огромными скачками бежит знакомый пес, верный спутник Фея.

Я хуже призрака. Ничто, пустота, что поселилась в одной из комнат огромного замка. Даже служанки у меня теперь не было. Отец вычеркнул все упоминания обо мне, даже даты рождения теперь не найдешь. Единственный, кто обо мне помнил, был Райн. Он иногда останавливался во время тренировки во дворе и поднимал голову к моим окнам, подолгу глядя в мутные стекла моей темницы. С того дня половину его лица всегда закрывала черная маска, скрывая страшный ожог. Я каждый раз пряталась за стеной, избегая его взгляда. Он не приходил. Не решался нарушить запрет отца.

Непослушными руками провожу первую неровную линию на глянцевом полу. Свежая кровь расползается, словно впитываясь в камень. Горло, сводит судорогой, с трудом выводя песню на непонятном языке. Я не могу допустить ошибку. Я так долго искала. Месяцы, годы, ушли на поиски того, что может вернуть мне смысл жизни. Это не первый ритуал, но самый ответственный. Предыдущие — мелочь, проба сил. Я хочу ощутить силу внутри. Вспомнить, каково это, не чувствовать боль и пустоту. Малые ритуалы лишь ненадолго помогали, как настойки лекарей от головной боли. Теперь же я нашла то, что поможет мне снова стать живой.

Последние линии ложатся на пол. Я заканчиваю песню, срывая голос. Тело не слушается, ног не чувствую. Падаю, пачкаясь в засыхающей крови. Хриплю, словно умирающий зверь. Тело разрывает на мелкие кусочки, а затем медленно, словно наслаждаясь моими муками, собирает обратно, склеивая, как расколотый бокал. В груди тлеет огонек. Такой знакомый и почти забытый. Сила.

Встаю на колени, прижимая дрожащие руки к груди и улыбаюсь, облизывая кровь с прокушенных губ. Сила. Она внутри. Прикрываю глаза, вспоминая формулу. По закрытым векам бьет яркий свет. Распахиваю глаза, глядя на свое творение. Тот самый огненный шарик. Такая малость.

Сила, добытая с таким трудом, медленно истаивает, просачивается сквозь пальцы, исчезает под натиском боли и пустоты.

— Нет, — жалобно прошу я, протягивая руки к угасающему огоньку, который через секунду осыпался искрами. — Нет! — из груди вырывается отчаянный крик. Я падаю обратно на каменные плиты, чувствуя, что последняя капля силы растворяется в холодном и темном ничто. Тело вновь сковывает привычная боль, ненависть и пустота. Ненавижу. Всех ненавижу, весь этот мир.

Я очнулась в полной темноте. Опять подвал, явственно чувствовался запах сырости. Одежда насквозь промокла и неприятно липла к телу. Я неуверенно поднялась, шаря руками вокруг. Пустота. Пара шагов в сторону. Стена. Такая же холодная и мокрая.

— Эй! — неуверенно зову я, слушая собственное эхо, растворяющееся в тишине. — Меня кто-нибудь слышит?! Сант?

Где-то заскрежетало, словно отодвигают железный засов. Темноту прорезал яркий луч света из узкой щели, словно заслонка в двери камеры.

— Ты рано очнулась. — Сообщает знакомый голос Санта. — Подожди, сейчас дам воды.

Свет пропал на секунду, а затем щель увеличилась, чья-то рука протянула мне кружку. Неуверенно подхожу, принимая воду дрожащими руками. Оконце тут же захлопнулось, оставив меня в непроглядной темноте. Осторожно опускаюсь обратно на пол камеры, сжимая посудину в руках. Делаю глоток, пробуя напиток на вкус. Вроде обычная вода. Пью еще. Есть хочется. Сколько я здесь? Как так получилось, что я потеряла сознание? Закрыла глаза, связываясь со Зверем. Словно об стену головой. В ушах зазвенело.

Подползаю к стене, облокачиваюсь об нее спиной. По телу бегают неприятные мурашки. Вот и сбылись давние страхи про маньяка в подземельях. Я невесело усмехнулась. Первые мои мысли в этом мире были именно про маньяка. Я ненормальная. Допила воду залпом и прикрыла глаза, прячась от пугающей темноты вокруг. По телу разлилась слабость. Я опять проваливалась в сон. Все же, видимо, не простую воду мне дали.

Весь день я чувствовал, что что-то не так. Ловил пустые взгляды Фей, но она, замечая меня, тут же брала себя в руки. Что же было в том письме? Кто его написал? Я старался ни на шаг не отходить от нее. Но день медленно подошел к концу. Нужно было идти спать. Мы вернулись в общежитие. Жесткие койки после сна на голых камнях казались мягкой периной. Я крутился на постели, вспоминая сегодняшний день. Грустную улыбку, с которой она развеяла обрывки по ветру.

Сколько уже прошло после отбоя? Час, два? А я все кручусь, мучаясь неясными тревогами. Лег на спину, прикрыв глаза. Всего один раз. Послушаю звон ее души и усну. Напрягаю слух, ища знакомую душу. Ничего. Множество тональностей, целый оркестр из различных звуков, а Фей не слышно. Встаю, второпях натягивая одежду. Не может такого быть. Куда она могла уйти так поздно ночью? Почти бегу по коридору, врываюсь в ее комнату. Сердце замерло при виде пустой, даже не тронутой постели. Зашарил взглядом по комнате. Учебники, тетради. Распахиваю шкаф. Пусто. Ни одной вещи от Фей не осталось. Замираю на миг, блуждая взглядом по комнате, где еще слышатся отголоски ее души.