Средневековая андалусская проза - Абу Мухаммед Али Ибн Хазм

И в древности арабы обращались к своим соплеменникам с речью, опершись на лук. С детства арабы упражнялись в стрельбе из лука и говорили: «Набирайтесь как можно большей ловкости и силы, а все это дает стрельба из лука». Говорят, что Мухаммад в день Ухуда[215] сказал Саду ибн Абу Ваккасу: «Я отдам за тебя в жертву отца и мать», — ни до, ни после этого он никому не говорил таких слов. В тот же день он сказал самым своим искусным лучникам Саду, Абу Тальхе и Катаде: «Будьте стойкими, победа будет с нами до тех пор, пока вы сможете устоять». А всего лучников было в этом сражении пятнадцать человек.

От лучников требовали быстроты и говорили: «Натягивай левой, хорошенько гляди, и добьешься успеха». А рассказывают, что некий бедуин остановился возле лучника, который заранее натянул тетиву и что-то высматривал. Он спросил: «На что ты смотришь?» Тот ответил: «Я хочу прицелиться и попасть во врага». Бедуин воскликнул: «Спусти стрелу, и она сама найдет, в кого ей попасть».

Что же касается стрел, то они бывают разных видов, и арабы дают названия стрелам по порядку их метания. Первая выпущенная лучником стрела называется «поводырь», вторая — «указатель», третья — «догоняющая», четвертая — «преследующая», пятая — «наносящая удар» и шестая — «безоговорочная». Первая стрела может пролететь выше цели, вторая ниже, третья — вправо и четвертая — влево от нее, но пятая должна поразить цель, а шестая нанести добавочный удар. Если же лучник не попадет в пятый и шестой раз, то он никогда не научится метко стрелять и от него не будет прока.

Рассказы о деяниях правителей. Исторические хроники

Перевод и комментарии

Б. Я. Шидфар

Стихи в переводе

В. Б. Микушевича

Ибн аль-Кутыйя

Из книги «История завоевания Андалусии»

Перевод сделан по изданию: И б н  а л ь - К у т ы й я. Тарих ифтитах аль-Андалус. Бейрут, 1957.

Во имя Аллаха, милостивого, милосердного, да благословит и охранит Аллах господина нашего Мухаммада, со всем родом его и сподвижниками.

Рассказывают, что у готов последним царем в Андалусии был Гитица[216], который скончался, оставив троих сыновей. Старшего из них звали Оломонд, среднего — Ромуло, а младшего — Артабас. Когда Гитица умер, сыновья были еще малыми детьми, и царством правила их мать. Столицей государства готов был город Толедо.

Однако Родерик, военачальник покойного правителя, восстал против царицы и вместе с верными ему людьми захватил столицу, изгнав оттуда сыновей Гитицы.

Когда же у берегов появились арабы и Тарик ибн Зияд — военачальник халифа из рода Омайядов, аль-Валида ибн Абд аль-Малика, — ступил на землю Андалусии, Родерик послал гонцов к сыновьям Гитицы, которые к тому времени возмужали и стали доблестными рыцарями, и в своих посланиях призывал их встать на защиту царства готов, дабы ударить по врагу всем вместе, одним кулаком. Сыновья Гитицы откликнулись на этот призыв, собрали войска и явились к Родерику, но, не доверившись ему, со своими войсками остановились в Секунде, недалеко от Кордовы.

Родерик вышел к ним навстречу, а затем они все вместе выступили на сражение с Тариком. Но когда войска арабов и готов встали друг против друга, изготовившись для боя, Оломонд и его братья сговорились предать Родерика. Они тайно послали ночью гонца к Тарику, сообщив ему, что Родерик был одним из псов царя Гитицы, их отца, и послушно служил ему, но потом захватил власть и овладел троном отца. Они предлагали Тарику заключить с ними мир, обещали утром перейти со своими войсками на его сторону при условии, что он вернет им отцовские земли в Андалусии, все имения его, которых было около трех тысяч. Потом эти имения стали называться «королевскими» владениями.

Тарик принял их условие, и утром сыновья Гитицы со своими войсками перешли на сторону арабов, и это было причиной завоевания Андалусии. Явившись к Тарику, сыновья Гитицы спросили его: «Ты сам по себе эмир или над тобой есть еще эмир?» Тарик ответил: «Надо мною — эмир, а над ним — еще эмир». Затем Тарик разрешил им встретиться с правителем Магриба Мусой ибн Нусайром, которому был подвластен, а Муса в то время находился в Ифрикийи[217], что неподалеку от страны берберов.

Оломонд просил Тарика подтвердить грамотой их договоренность, чтобы в ней содержались те условия, на которых они заключили мир с Тариком. Полководец арабов сделал то, что они просили, и они направились к Мусе. Они нашли его, когда он собирался уже переправляться в Андалусию, и вручили ему грамоту от Тарика, где было записано, что они согласны повиноваться арабам на таких-то условиях. Но Муса отправил их к халифу аль-Валиду ибн Абд аль-Малику в Дамаск. Там они встретились с халифом, и тот подтвердил грамоту Тарика и велел составить подобную грамоту для каждого из сыновей Гитицы, и в ней было записано, что им даруется право не вставать, когда кто-нибудь входит к ним или выходит от них, и это было сделано из почтения к их царскому сану.

Потом они вернулись в Андалусию и жили там, окруженные почетом и уважением. Оломонд скончался, оставив дочь, это и есть Сара аль-Кутыйя[218] Готская, и еще двух сыновей, бывших в год смерти отца малыми детьми. Один из них стал потом епископом Севильи, а второй, имя которому Аббас[219], скончался в Галисии.

Но младший, Артабас, вознамерился расширить свои владения, решив захватить имения своих братьев, и случилось это в начале правления халифа Хишама ибн Абд аль-Малика. Оломонд всегда предпочитал Севилью, где у него была тысяча селений, расположенных на западе Андалусии. Артабас постоянно жил в Кордове, и у него тоже была тысяча селений, только в центре Андалусии. К потомкам Артабаса принадлежит комес[220] Абу Саид… Что же касается Ромуло, то он был также владельцем тысячи селений на востоке Андалусии и постоянно жил в Толедо. Из его потомков можно назвать Хафса ибн аль-Барра, кади местных мусульман-неарабов[221].

Когда Артабас начал притеснять братьев, Сара, дочь Оломонда, приказала построить в Севилье корабль и, когда он был готов, взяла с собой малолетних братьев и отплыла на этом корабле в Сирию. Высадившись в Аскалоне, Сара держала дальше путь по пустыне и, прибыв в Дамаск, припала к вратам халифа Хишама ибн Абд аль-Малика, напомнила ему о себе и о договоре, который ее отец заключил с халифом аль-Валидом, и пожаловалась Хишаму на своего дядю Артабаса, прося восстановить справедливость.

Халиф Хишам допустил Сару до себя, и, войдя к нему, она увидела Абд ар-Рахмана ибн Муавию[222], будущего эмира Андалусии, который был тогда еще юношей. Абд ар-Рахман запомнил это, и, когда позже Сара приезжала в Кордову, он принимал ее у себя в присутствии своих детей, чтобы почтить ее и показать свое расположение.

Халиф приказал составить для Сары грамоту и отправил ее к Ханзале ибн Сафвану, эмиру Ифрикийи, наказав проследить за исполнением договора, заключенного аль-Валидом.

Халиф Хишам выдал Сару замуж за Ису ибн аль-Музахима, и они вместе отбыли в Андалусию, где им вернули их владения. Этот Иса ибн аль-Музахим положил начало роду Ибн аль-Кутыйя. Иса умер в тот год, когда эмиром Андалусии стал Абд ар-Рахман ибн Муавия, а руки Сары стали добиваться Хамза ибн Муламис аль-Мазхаджи и Умайр ибн Саид. Эмир Абд ар-Рахман решил их спор в пользу Умайра, и потомки их были самыми знатными людьми в Севилье…

А теперь вернемся к тем временам, когда встретились на поло боя Тарик с Родериком, и было это в долине около города Сидона, и Аллах обратил в бегство Родерика и его войско. И бежал, отягощенный своим оружием, Родерик, спасаясь от мусульман, и бросился в протекавшую поблизости глубокую реку, и больше никто его не видел, и тело его не было найдено.

А вот что еще рассказывают о причинах поражения Родерика. Говорят, что у царей готов в Толедо был замок, где хранился деревянный ларец, и в нем лежали четыре Евангелия. И готы так почитали этот замок, что никогда не отпирали его врата. И если кто-нибудь из правителей готов умирал, то на стене замка писали его имя.

Когда же власть захватил Родерик, то стал носить царский венец, чем вызвал недовольство своих подданных, а потом решил открыть двери того замка и достать ларец с Евангелиями. Он так и сделал, хотя приближенные предостерегали его. И, открыв двери замка, Родерик вошел вовнутрь и увидел на стенах изображения всадников, видом похожих на арабов, вооруженных луками и копьями, и на голове каждого была чалма. А под изображениями была начертана такая надпись: «Если будет открыт этот замок и перед глазами людей предстанут эти изображения, то придут в Андалусию воины, подобные тем, что нарисованы здесь, и захватят страну».