Первозданная - De Ojos Verdes

морщусь. Можно подумать, меня до этого носили на руках! Прожила же как-то до тридцати лет и в мороз, и в стужу ездя на транспорте?..

— Да не надо так смотреть! — отшучивается. — Я же впечатлительный. Еще ночами спать не буду, вспоминая твой взгляд…

— Мгер! — возмущению моему нет предела.

— Я предлагаю такой вариант: я поеду домой на такси, а тебя водитель отвезет, куда хочешь. Так спокойнее будет. И я отстану.

Размышляю какое-то время. В принципе, он прав. Почему бы и нет? Воспользуюсь один раз такой привилегией — поездка с личным водителем. Это облегчит мою задачу.

— Согласна.

— Сат, будь осторожна.

— Спасибо тебе, — обнимаю его и наблюдаю, как переходит на противоположную сторону, достав смартфон.

Затем сажусь в машину и называю адрес. Если мужчина и удивлен, то сохранить невозмутимость у него получается на все сто процентов. Все же мадам подбирает себе вышколенный персонал — надо отдать ей должное.

Дорога занимает почти полтора часа, и я, наблюдая за сменяющимся пейзажем, с какой-то настойчивой потребностью вновь отдаюсь в плен спутанных мыслей.

Вспоминаю откровения Элеоноры Эдуардовны, возродившей меня из пепла, в котором я уже успела уютненько пристроиться. Кто бы мог подумать, что воспалённое сознание сыграет со мной такую злую шутку, и я поверю в то, чего не было, самолично поставив крест на своем существовании?

Как проходят через этот ад жертвы насилия? Что помогает им вернуться к жизни? Откуда они берут силы?

Я не знаю! Я не смогла!

Именно поэтому меня задело тогда ее заявление о том, что я слаба. Ведь это правда. Мнившая себя самодостаточной и готовой свернуть горы, я спасовала и отдалась горю, считая, что это мой предел. Потому что честь — это самое ценное для девушки. И она уже была отдана человеку, которого я любила. А пережить жестокую попытку отнять её — не сумела бы. Это до отвратности неописуемое чувство, будто тебя окунули в помои, от которых ты никогда не отмоешься…

Я ведь сначала не поверила, что изнасилования не было, разозлилась еще больше и уже протянула ладонь к ручке, чтобы покинуть дьяволицу, играющую с моими переживаниями. Но она вновь умело остановила меня:

— Ты можешь проверить это, Сатэ. Не глупи. Все документы находятся на столе справа от тебя. Я специально достала и перечитала заключения, чтобы ничего не упустить. Посмотри на меня.

Словно в трансе, я повернулась к ней, бережно приложив дрожащие пальцы к груди, где начала теплиться надежда.

— Он тебя трогал. Это правда. Но находясь в бреду, детка, ты спутала одно с другим. Мовсес вколол тебе сильнодействующий препарат, на который твоя иммунная система отреагировала очень остро. Оказывается, проявилась аллергия на некоторые компоненты. И через несколько часов началась лихорадка — как одно из последствий в таком случае. Высокая температура вынудила его делать тебе обтирания… Хоть и по-своему, но твой похититель пытался тебе помочь…

Я уронила голову на здоровую руку и…разрыдалась.

Отчаянно хотела поверить… Но ее слова казались нереальными. Такими вожделенными и такими утешающими…

Совершенно беззвучно женщина вдруг оказалась рядом со мной. Приподняла подбородок и заставила приоткрыть рот, вливая туда пару глотков воды. Я послушно проглотила жидкость, а затем беспомощно уставилась ей в лицо, продолжая всхлипывать. Она аккуратно вытерла салфеткой мои щеки и примостилась на краю кровати, крепко держа стакан.

— Ты можешь отрицать это и дальше, но мы с тобой действительно очень похожи. Возможно, я бы тоже замкнулась в себе, не дав никому помочь, считая, что это уже ни к чему. И это наша общая ошибка — думать, что все надо тянуть на себе. Если бы еще в самом начале ты пошла бы на диалог, можно было бы избежать всех этих мучений. Ты же пожирала себя изнутри. Молчать о таком столько времени?.. — она печально зацокала. — Тебе ли не знать, что в таких случаях осмотр производят тут же? Медицинское освидетельствование — часть процедуры. Так вот, ни на твоем теле, ни на твоей одежде следов…хм…полового акта обнаружено не было, Сатэ.

Я просто завыла от облегчения…

Теперь я верила. Все просто и весьма очевидно.

Боже, какая же я дура! Как могла забыться и позволить себе так погрязнуть в никчемной жалости…

— Поплачь, поплачь… — прошептала Элеонора Эдуардовна. — Пусть сегодня этот кошмар в твоей голове закончится. А я пока расскажу, как все обстояло на деле…

Я кивнула и приняла протянутую коробку салфеток.

— Дожидаться действий полиции ни я, ни Торгом не хотели. Это он позвонил мне, сообщив новость. А ему, как понимаю, сказали из Министерства, где забили тревогу, когда ты не явилась и не отвечала на звонки. Каждый из нас подключил всевозможных знакомых, мы практически ночевали на улице, мечась из одного пункта в другой, стоило только получить малюсенькую информацию… Был нанят даже сыщик, но поиски продолжались уже несколько суток, а результатов все не было. Мовсес оказался очень сообразительным парнем. Все тщательно продумал, запутал следы. Для человека с отклонениями он очень талантлив, знаешь ли. Я уже не представляла, что говорить твоим родителям, обрывающим мой телефон. Пришлось сочинять на ходу. К счастью, на четвертый день тебя нашли.

Я услышала тяжелый вздох, всерьез опасаясь, что ей сейчас снова станет плохо. Но желание дослушать превышало все остальные инстинкты, поэтому прерывать ее не стала.

— Без преувеличения…это…это был один из самых ужасных эпизодов на моем веку. Наряду со смертью мужа и других близких. Когда мы влетели в дом и увидели твое безжизненное тело у лестницы… И склонившегося надо тобой сумасшедшего, который что-то бессвязно шептал, схватившись за голову… Ты и представить не можешь, что творилось с Торгомом. Он просто озверел. С нечеловеческим криком накинулся на похитителя, думая, что тебя больше нет… С большим трудом ребятам удалось оттащить его от Мовсеса и донести главную мысль — ты жива. А дальше все стандартно — тебя отвезли в клинику, а преступника — в надлежащие инстанции, где позже признали недееспособным. Во время допросов он рассказал, что пытался помочь тебе, пичкал лекарствами и колол обезболивающие. Клялся, что никогда бы не причинил вреда. И на этот раз отлучился за медикаментами, а, вернувшись, застал тебя без сознания и очень сильно испугался, когда понял, что не дышишь. Наверное, он был в состоянии аффекта — не могу объяснить иначе, почему ты показалась ему неживой. Теперь ему долго придется проходить лечение.

Я потрясенно молчала. И несколько минут Элеонора Эдуардовна молчала вместе со мной. Потом взяла за руку и попыталась взглянуть в глаза:

— Всё прошло,