Свадьбы не будет, или Две попаданки вместо одной (СИ) - Лерой Анна "Hisuiiro"

— Что ты делаешь? Поговори со мной! — мне не нравилось его поведение. Летто остановился буквально на миг и тряхнул головой.

— Так будет шанс у нас двоих. Должен быть шанс, — он сглотнул, капля пота скатилась по его щеке. Оглядываясь по сторонам, он вытащил короткий нож из голенища сапога и быстро отпорол короткие рукава от накидки. — Это на ноги…

И до меня дошло. Нирро все-таки был прав: выбраться без меня Летто мог, это было бы для него нелегко, но он смог бы это сделать. И сам Летто об этом прекрасно знал. Так же, как знал, что именно это была за ловушка, насколько опасная. Он понимал абсолютно, как тяжело ему будет, что ему придется выложиться на все сто процентов и даже больше.

Проблема в том, что он здесь был не один. А если он будет пытаться сохранить мне жизнь, сдерживать элементаль, то погибнем мы двое. Огнеупорной накидкой он пытался хоть сколько-то обезопасить меня, дать шанс нам обоим. Я понимала его — красивая смерть вдвоем меня не интересовала, а выжить хотелось — и быстро стала натягивать, как могла, обрезанные рукава. Хорошо, что накидка была широкой, чтобы обернуть ее вокруг меня. Все должно быть скрыто — от пальцев ног до моей макушки. Умирать мне определенно не хотелось, а плакать и трястись сейчас было поздно!

А шорох вокруг тем временем стал все более слышимым. Времени на подготовку больше не оставалось. Летто — взъерошенный и с перекошенным лицом — подхватил меня на руки, проверяя между делом, насколько тщательно я укутана. Я оставила себе узкую щель, чтобы подглядывать за происходящим, умирать, не узнав, что тебя убило, было странно. Летто сильнее прижал меня к себе. И события сорвались с места…

Осветительный шар вдруг невыносимо ярко вспыхнул и взорвался, разметав яркие искры во все стороны. Я увидела зелёный странный туман, ползущий по полу. С хрустом обвалилась одна из страшных статуй, осыпались колонны — этот дым буквально слизывал камень слой за слоем. Кислота? Яд? Летто взмахнул второй рукой с жезлом. Искры превратились в лепестки пламени, а ещё секунду спустя загудели огненными вихрями, вырывая куски дыма, создавая в нем проплешины. Но вихри не успевали.

Из дыма вытянулось подобие зеленных костлявых рук, но их сразу же пожрал багряный огонь. Летто призвал элементаль. Я зашлась кашлем, почти сразу стало горячо, в узкую щель в накидке пахнуло обжигающим ветром. Я тут же прикрыла ее и прижалась лицом к груди князя, изо всех сил сжимаясь в компактный ком. Его рука до боли вцепилась в мое бедро, но он держал меня и не отпускал. Я прижала ладони к ушам: огонь грохотал и выл, от этого звука кожа покрылась мурашками. Острыми иглами то и дело кололо ноги и спину. Угольки постепенно пропаливали и такую преграду, как магическая и суперзащищенная ткань.

Летто двигался, напряженно, но продвигался вперед. К выходу, к нашей свободе. Время растянулось для меня как жуткая пытка. Я чувствовала запах паленого. Дышать становилось все сложнее, почти невозможно. Сознание то и дело пыталось ускользнуть. Больше всего я хотела вывернуться из накидки и вдохнуть свежего воздуха. Но головой понимала, что пока я жива только из-за накидки и того, как близко к себе прижимает меня князь, и терпела. Вот только все упиралось в то, сколько может терпеть человек.

Летто кричал и кашлял, шел шатаясь. Я почти не слышала звуков, я чувствовала — и как бешено стучало его сердце, и как ослабели его руки. Сама я сорвала голос уже давно, мне казалось, что моя спина — один огромный ожог, но двигаться было нельзя, иначе все зря. Меня трясло и морозило, слишком горячо! Когда-то давно я несла кипяток в кружке, спотыкнулась и облила всю ладонь. Рука пекла и горела. Теперь же мне казалось, что я все пекла и горела.

Поэтому когда Летто упал, я даже почувствовала облегчение. Неужели наконец-то придет покой, наконец-то боль уйдет. Пусть и навсегда вместе с моей жизнью. Казалось, я даже сознание потеряла на какое-то время. Но когда очнулась, первым делом обернулась в поисках Летто. Он все-таки вытащил нас, прошел через весь зал и выиграл — дверь здесь не была заперта намертво. Теперь он сидел на коленях возле входа и держал зеленый дым своим огнем. Закрыть дверь у него уже не было сил. Я подползла ближе и коротко охнула: на руках и шее у Летто вся кожа была в кровавых проплешинах. Набухали капли крови, сочилась сукровица. Там, где он прижимал меня к себе, был меньше огонь, чтобы я смогла выжить. И, скорее всего, в этих местах зеленый дым добирался до него. Возможно, пострадали еще спина и ноги — только из-за темной ткани не было видно повреждений. Теперь же он сидел, упрямо гипнотизируя входной проем, и, судя по бледному лицу, держался на одном упрямстве. Спасал нас из последних сил.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я не смогла встать. После того, как смогла стянуть оплавившуюся обувь, я расплакалась, глядя на свои ступни. Но я могла ползти на коленках, так что выход был. Летто — молодец, он сразу понял, что я задумала, напрягся и отодвинул огонь, как можно дальше. Пока я толкала дверь с жалким воплем и стонами, сдирая обожженные места. Но вот плита вошла в пазы. И можно было пожалеть себя.

— Прости, — прошептал Летто запекшимися губами. Я мотнула головой и, охая и держась за стенку, встала на ноги.

— Пойдем, — я протянула ему руку, — Надеюсь, это все было не зря. И мы найдем ответы.

56

Летто осторожно стянул с меня остатки накидки и камзола. «Есть ожоги», — с заминкой произнес он, но это я и так знала. Удивительно, что их было немного. И руки князя выглядели страшнее. Но долго задерживаться здесь было нельзя, мало ли, вдруг из-за упущенного времени мы не узнаем ничего о проклятье. Вдруг Нирро уже предупредил Аэллу. И мы поковыляли дальше, охая и ругаясь сквозь зубы. Ночь продолжилась явно неромантично.

Снова коридоры и комнаты — в основном безликие: Летто начал терять надежду, шел медленнее и сильнее хмурился. Я почти слышала его слова «я ошибся и подверг нас опасности», эта мысль буквально витала в воздухе. Но я продолжала тянуть нас вперед. Все равно возвращаться было некуда. Второй встречи с ловушкой мы не переживем. И вот открылась следующая дверь, и мы поняли — это было оно. Первое, что бросилось в глаза в очередной комнате подземелий, была чистота: отсутствие пыли и паутины, никакой ржавчины и гладкие полы, новая мебель и полностью работающая лаборатория. На столах лежали записи и раскрытые книги, в стеклянных сосудах булькало какое-то варево, мерцали кристаллы — шел процесс, значение которого Летто понял мгновенно. Он тут же кинулся вперед, прихрамывая. Он заглядывал в свитки, что-то читал, переходил от стола к столу, звенел какими-то склянками, открывал ящики и метался от одной книжной полки к другой.

— Эти книги незаконно скопированы! — тяжело дыша, указал он пальцем. — Вот эти должны находиться в закрытом доступе под надзором Неморы. А вот — эти из Желтого магикуса. Остальные из разных библиотек, в том числе и из моей!

— Незаконно? Разве плохо сделать еще один экземпляр?

— Смотря что копировать! Уж точно не те книги, где написано, как создать что-то подобное той ловушке, куда мы попали. Или как создать некро-стража из живого человека. Или яд, который способен убивать человека годами или, наоборот, лишить его рассудка за несколько дней. Эти знания выдаются по необходимости ученым и следователям, но не каждому желающему! — Летто нервно отбросил на стол книгу, которую держал. — За такое светит тюремное заключение до пятнадцати лет…

— Разве так сложно скопировать книгу?

— Нет, но на этих книгах были печати, запрещающие копирование. Значит, кто-то их снял… Но среди них точно не будет ничего о проклятии моей семьи! Должно быть что-то еще.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Мы разошлись по комнате, но я старалась ничего не трогать, хватило впечатлений от сработавшей ловушки. Вдруг и здесь поставлено что-то для непрошеных гостей: тоже газ или просто охрана. Меня мучила жажда, а еще стали чесаться пузыри от ожога. Плюс от магии все-таки был: быстрое улучшение состояния. Мне все еще было не по себе, да и температура тела была повышенной, но ходить, не хромая, я уже могла.