Автобус славы - Ричард Карл Лаймон

ста футов в ширину. Плоский на дне и покрытый рыхлой осыпью. Почти как высохшее русло реки.

- Памела!

Солнце уже миновало зенит. Вдоль правой стороны дна каньона тянулась полоса глубокой тени. Она все еще могла видеть Нормана.

Он настигал ее.

Теперь он был в сотне ярдов от нее.

- Памела! - Его голос эхом отразился от стен каньона.

"О Боже". Она заметила блеск пистолета. Золотой блеск.

После того как Родни чуть не убил ее, она не могла просто стоять и ждать, пока Норман подойдет и застрелит ее.

- Памела. Бежать некуда.

Казалось, он теперь даже не кричал. Узкая щель между горизонтальными плоскостями скал усиливала его голос. Стены направили его к ней, придавая ему жутковатое звучание.

- Вот ты и попалась, Памела, - прошипела она про себя. - Попалась, как крыса в мышеловку. И... что ты собираешься делать? Стоять и бороться? Или подойти к нему? Умолять о пощаде? Предложить все, что он захочет? - Она сглотнула. На глаза навернулись слезы.

И когда она пожелала, чтобы кто-то спас ее, это был не человек, который, как она когда-то верила, любил ее - ее умерший муж Джим, - это был Шарп. Ангел-хранитель автострады. Водитель серого автобуса спасения. Слеза скатилась по ее щеке.

- Памела.

Норман был уже ярдах в восьмидесяти. Он перешагивал через валуны высотой по колено. Иногда он исчезал в тени, а затем снова появлялся.

Ближе. Шокирующе ближе.

- Нет, - прошипела Памела. - Я не сдамся!

Ее глаза осматривали скалу, она искала что-то - что угодно! Пещеру. Нишу, чтобы спрятаться. Тайный проход.

Залитые солнцем скалы были безликими. Почти такие же гладкие, как искусственная стена.

Только сейчас она присмотрелась к утесу, скрытому под покровом темной тени. Ах-ха. Это было другое место. Более открытое западному ветру. Памела увидела, что желтая скала сильно выветрилась. Здесь были трещины, впадины, углубления и выступы. Не очень большие.

Но, даст Бог, достаточные.

- Памела!

Перекрывая голос, она побежала по камням, которые ходили ходуном под ее ногами. Споткнулась. Чуть не упала. Но сила воли помогла ей удержать равновесие. Через несколько секунд она добралась до скалы.

"Прощайте, ногти. Привет, ссадины на коленях. Но это необходимо".

Памела начала взбираться по отвесной скале.

- Памела. Ты зря тратишь время.

Ей было все равно. Она карабкалась, будто перерожденная скальная обезьяна. Лезла на вертикальную каменную стену, потому что от этого зависело ее выживание. Глаза сканировали скалу, отыскивая отверстия и опоры для рук. Некоторые из них были похожи на норы.

"Моли Бога, чтобы в них не было змей".

Пальцы Памелы ощупывали потайные места. Она ожидала, что в любой момент в тыльную сторону руки вонзится игольчатое жало клыков. Но удача не подвела. Ни змей, ни скорпионов. Она неуклонно поднималась вверх. Спина болела. Она тяжело дышала. Кончики пальцев болели. Один палец кровоточил из-под ногтя. Не укус, а неизбежное ранение.

- Памела. Не рискуй. Ты упадешь.

- Нет, не упаду.

Памела посмотрела вниз. До дна каньона футов тридцать или больше. Когда она снова начала подниматься, то мельком увидела Нормана. Он был уже ярдах в сорока от нее. Достаточно близко, чтобы выстрелить.

Стиснув зубы от боли, тяжести, напряжения, Памела полезла выше. "До вершины еще чертовски далеко". Она не успеет добраться прежде, чем Норман достигнет подножия утеса.

Памела посмотрела направо. Почти вровень с ней находилась выступающая часть скалы. Она образовывала выступ шириной около пяти футов. И десять футов в длину. Он никуда не вел. Он был покрыт валунами и рыхлыми камнями, которые упали сверху из-за эрозии в течение многих лет.

Но это было именно то, что она искала.

"Убежище!"

Не рискуя больше смотреть, где находится ее преследователь (хотя она слышала топот его ног по камням - должно быть, он был близко), Памела боком пробиралась по склону скалы. Ее тело болело. Мышцы словно горели. Из-за того, что она так близко прижалась к вертикальной поверхности, она поцарапала подбородок. Пятнадцать секунд передвижения в стиле человек-муха, привели ее к краю скалы. Почти безрассудно она перевернулась на бок, чтобы ухватиться руками за выступ, в то время как ее ноги все еще были зажаты в расщелине скалы.

Это было неловко. Ее туловище было скручено. Выпрямив локти, Памела перенесла вес тела на ладони, которые были прижаты к горизонтальной поверхности карниза. Затем, как человек, вылезающий из бассейна без помощи ступенек, она втащила свое тело на каменную площадку. Мгновение спустя она лежала, задыхаясь, на матрасе из неровных камней.

Было неудобно. Но в тот момент измученная Памела подумала, что это самое прекрасное место для отдыха на планете.

Снизу раздался голос.

- Памела. Отсюда нет выхода. Спускайся.

- Проваливай.

- Я не причиню тебе вреда.

- Да, как будто я поверю в это, Норман.

Она поняла, что ее ноги ниже колен все еще свисают с края карниза. Пуля в голень не помогла бы делу, поэтому она поползла вперед. Пыль, которую она подняла, заставила ее чихнуть. Но когда она оглянулась, то увидела, что все ее тело распластано на камне.

Даже такой мощный пистолет, как тот, золотой, который держал Норман, не смог бы пробить пулей трехфутовую толщу песчаника.

- Памела, - позвал Норман. - Отсюда некуда идти.

- Я не спущусь.

- О, не будь такой. Спускайся сюда. Мы можем поговорить.

Памела села, прислонившись спиной к скале. Она не рискнула заглянуть за край на случай, если Норман выстрелит ей в голову.

- Пожалуйста, Памела. Я ни за что на свете не причиню тебе вреда. Поверь мне.

Она отозвалась.

- Если ты не хочешь мне зла, докажи это. Возвращайся в кафе.

- Что? И оставить тебя здесь?

- Да.

- Ты вызовешь полицию.

- Как? Ближайший телефон, должно быть, в пятидесяти милях отсюда!

- У тебя может быть мобильный телефон.

- Они здесь не работают.

- Памела, - взмолился он.

- Уходи, тогда я спущусь.

- Ты знаешь, что я не могу этого сделать

- Почему?

- Ты же видела Дюка. Он оторвет мой кукурузный початок.

- Норман. Уходи. Я не спущусь.

- Тогда я поднимусь и доберусь до тебя.

На краю уступа лежал валун величиной с баскетбольный мяч. Она оттолкнула его подошвой ноги.

Раздался грохот. Громкий удар, который отозвался эхом.

Молчание.

"Боже милостивый! Я же не попала в него, не так ли?"

Потом раздался жалостный крик.

- Эй, осторожнее! Ты чуть