Стальные гробы рейха - Михаил Курушин

17 марта 1943 года Дениц нанес визит Муссолини, который согласился, чтобы германский флот оказал помощь в охранении конвоев, следовавших в Тунис. Согласно приказу Деница, на Средиземное море вновь были направлены группы «изголодавшихся волков». После потери в начале мая 1943 года итало-германскими войсками Тунисского плацдарма следовало ждать нападения союзников на итальянские острова, и германскому флоту ничего не оставалось, как содействовать обороне Италии.

Кроме защиты Сицилии и Италии немецкие субмарины рыскали на путях подвоза союзников в североафриканские порты. Там лодками U-410 и U-617 были потоплены два английских крейсера — соответственно «Пенелопа» и «Уэлшмэн», а также около 30 транспортов. Но время для решающих успехов в битве за тоннаж давно прошло.

Анализируя результаты действий германских подводных сил на Средиземном море, Дениц пришел к выводу, что они являлись максимумом того, чего можно было добиться. В узких водах Средиземноморья союзники могли охранять свои морские коммуникации силами авиации. Суда, направлявшиеся из Суэцкого канала и Александрии в Тобрук и на остров Мальта, а также из Гибралтара в Северную Африку, всегда проходили в непосредственной близости от берега. Естественно, охранять судоходство с берега было легче, поэтому подводным лодкам с самого начала пришлось вести борьбу против мощной противолодочной обороны противника. Из-за хорошей погоды волнения на море не наблюдалось, что также облегчало союзникам обнаружение лодок и их преследование.

По сравнению с успехами в Атлантике вплоть до 1943 года число потопленных судов союзников на Средиземном море было незначительным, а потери в подводных лодках стран «оси» — весьма высокими. Потопив в первой половине 1943 года 37 судов союзников (129 400 брт), немцы потеряли 12 лодок, их союзники итальянцы — девять. Во второй половине года немцы потеряли еще восемь лодок, итальянцы — 11. После капитуляции Италии немцы лишились баз, и теперь их субмарины совершали долгие переходы в районы боевых действий и обратно, постоянно находясь под воздействием сил противолодочной обороны. С октября 1943 по май 1944 года германские лодки потопили в Средиземном море всего 20 судов.

24 октября у побережья Испании авиацией была потоплена «семерка» U-566 капитан-лейтенанта Ханса Хорнколя. В ноябре потерь стало еще больше. 10 ноября авиация разбомбила U-966 капитан-лейтенанта Эккехарда Вольфа. Восемь подводников погибло, 42 — интернировано в Испании. 25 ноября было уничтожено еще 15 лодок, что почти положило конец существованию германского Атлантического флота. Все, что могли немцы противопоставить англо-американским достижениям в ноябре, — жалкие 67 000 тонн союзнического судового тоннажа, который вырвали торпеды из маленьких конвоев.

В «ПЕТЛЕ ПАЛАЧА»

Вечером 26 ноября 1943 года U-230 капитан-лейтенанта Пауля Зигмана выскользнула из гавани Бреста в последний раз. Она последовала в кильватере эскорта, прошла противолодочные сети и узкости, после чего на высокой скорости помчалась в океан. Слово старпому Вернеру:

«Мы знали, что наш отход оставался тайной, поскольку всеведующая английская радиостанция „Кале“, освещавшая в передачах плохие новости из Германии, не передала нам особых пожеланий.

Около полуночи мы взяли курс строго на юг и последовали вдоль французского берега над двухсотметровой линией континентального шельфа. Вместо того, чтобы плыть в „Долину Смерти“, мы устремились на юг, к северному берегу нейтральной Испании. За ночь пришлось погружаться три раза, но мы увидели первые солнечные лучи, избежав серьезных ударов. Когда лодка погрузилась для дневного перехода, Зигман по внутренней селекторной связи проинформировал команду о нашей рискованной миссии. Их реакция выразилась в смеси удивления и осторожного одобрения. Они слишком долго шли через ад и знали правила игры».

На пути к испанскому берегу во время первого длительного погружения U-230 миновала сильно разрушенный Лориан, а во вторую ночь оставила по левому борту Ла-Рошель. Заметив огни Сан-Себастьяна, Зигман дал команду всплывать, после чего повернул на запад и проследовал вдоль черного контура высоких гор на расстоянии примерно четырех миль от берега. Путь лодки вдоль испанского побережья остался в тайне, и подводникам удалось полюбоваться видом мерцающих огней городов Сантандера и Хихона. На пятую ночь U-230 обогнула опасные скалы мыса Ортегаль, а двадцать часов спустя прошла мыс Финестерре, район, где недавно были потеряны четыре лодки. На следующую ночь впереди замерцали миллионы огней, отраженных в небе, — Лиссабон. Пока его жители развлекались или мирно дремали под одеялами, немцы пересекли Лиссабонский залив. На восьмой день плавания они часто подвсплывали на перископную глубину и брали пеленги на мыс Сан-Висенти.

Вскоре U-230 оставила Кадис за кормой и приблизилась к мощной английской обороне пролива. Через два часа после полуночи 6 декабря она проникла в бухту Барбате — последний пункт маршрута в его европейской части. Затем субмарина погрузилась и легла на песчаное дно. Днем частые взрывы глубинных бомб всего в нескольких милях к востоку напомнили экипажу, что «томми» намерены препятствовать проходу через пролив. Пока часть команды отдыхала, а другая готовилась к прорыву, командир с офицерами разрабатывал дальнейший план действий. После нескольких часов обдумывания различных вариантов Зигман наконец решил срезать угол в сторону североафриканского порта Танжер, а уже оттуда проследовать в «петлю палача» — Гибралтарский пролив.

Вечером 6 декабря команда заняла боевые посты и получила инструкции на следующие три дня.

«В 21.00 лодка поднялась на гладкую морскую поверхность и устремилась в сторону африканского берега. Вверху расстилалось темное чистое небо, усеянное сверкающими звездами. Когда мы вышли из защищавшей тени испанского берега, замолотили радарные импульсы. Полностью доверившись акустику, мы продолжали бросок — с колотящимися сердцами.

„Контакт — интенсивность три!“

Крик прозвенел в ночи как разбившееся стекло. Мы скатились в рубку, и лодка моментально ушла на глубину. Импульсы прекратились, наступило молчание. Ободренные, мы всплыли. Но после восьмимильного пробега сильный импульс снова заставил нас погрузиться.

В 23.00 мы опять всплыли и, не обнаружив самолетов, пошли вперед. На этом переходе аккумуляторы зарядили так, что их должно было хватить на три дня погружения. Мы пересекли обширный участок моря, вздымая искрящиеся фонтаны, пенившиеся вокруг корпуса и оставлявшие предательские пузыри на много миль позади нас. И все же нас не обнаружили. Вскоре показались огни Танжера, и оттуда курс был проложен на восток, к узкой щели между двух континентов».