Пункт выдачи № 13 - Михаил Северный

в обратном направлении. Огоньки факелов уже были далеко, вряд ли догонит в человеческом облике, но стоит ему отойти подальше тормозить парень не будет.— Ну пока, — сказал отец, — жду дома. Спать не ложусь. Хватает же у тебя энергии по ночам скакать. Может твоя мама из особенных была, а я и не знал? Да не, фигня какая-то.Он махнул рукой и побрел по дороге.

Допрос водянки

Бедную женщину на лице которой уже расплывался темный синяк, а особенно выделялся он на белом лице, еще и связали ремнями, которые принес из машины «крестоносец». Он также подогнал бус ближе и остался у дверей охранять. Мне это дело больше не доверили.

Водянка свесила голову на грудь и с седых волос на землю ручейками бежала вода. Казалось, что она без сознания.

Меня ни о чем не просили, я просто смотрел как Касьян с помощником положили брошенные толпой двери на жерло колодца перекрывая его, а «крестатый» еще кирпичей принёс и сверху разложил. Все это время водянка была без сознания или хорошо притворялась. Она сильно постарела после своей вспышки. Из довольно симпатичной женщины-блондинки резко превратилась в старуху с длинными седыми патлами и морщинистой рожей. Наверное это и был её настоящий облик. Шестьдесят лет, а не тридцать. А в пересчете на нечистых то и все шесть сотен.

И все равно мне было жалко её. Не нравятся мне связанные и побитые женщины. Не по-людски это.

— Что мне в голову стукнуло, — задумчиво сказал Касьян, он уже стоял рядом со мной и задумчиво смотрел на водянку, — и зачем я разрешил человеку остаться?

— Добрый ты, — сказал крестоносец, усевшийся позади водянки, на самой крышке, закупорившей колодец, прямо на кирпичи, — и доверчивый. Но Игорь, неплохой. Он не наш, но и не против нас. Отвезти его домой?

— Я бы все-таки хотел остаться, — вставил. я — Настаиваю.

— И зачем тебе это?

— Любопытство. Человеческая черта. Грешен. А с другой стороны послежу, чтобы вы не переусердствовали.

— Это еще что значит?

— Не думаю, что пытки наш город перенесет. Даже если жертва особенная. Слишком много потрясений. Допросы на кладбище. Дети пропадают и возвращаются. Подозреваемые в печи бросаются. Слишком много фигни на провинциальный метр. Еще одна может стать лишней.

— А кто узнает? — вмешался крестоносец, но Касьян прервал его взмахом руки.

— А с чего ты взял, что мы будем её пытать?

(И правда, откуда же мне знать? За кого ты меня принимаешь?)

— А как она вам ответит? И представителя закона я не вижу, прогнали его, хоть я и не против, конечно, не подумайте.

Касьян посмотрел задумчиво и не ответил ничего.

— Разбуди эту. Как там её зовут?

— Велена, Веля для своих.

— Ну Веля, так Веля. Начинай.

Прислужник склонился над ней и резко ударил по щеке. Несколько раз треснул, так что голова моталась из стороны в сторон. Помогло.

Старуха открыла глаза и уставилась на Касьяна, который присел напротив. Потом перевела на меня взгляд, на машину и хотела вывернуться, чтобы глянуть кто копошится сзади, но «крестатый» пощёчиной не дал ей этого сделать. Она покраснела и вернулась к патлатому.

— Молодой, не для того мы тебя выбирали чтобы ты над своими измывался. Вон обычка рядом стоит, его и бей, а меня развяжи — помогу.

— Я служу миру между народами. А в службе как в дружбе от мира до драки один шаг, да Велена? А тот кто своим был, тот может за ночь в чужого воплотиться.

— Как этот предатель человеков? Стоит ночью на кладбище, сопли утирает. Своих бросил. А правды и кривды так и не знает.

— Так я бы и хотел.-начал я, но бабка так дернулась, что веревки впились в тело, колодец дрогнул и «крестатый» чуть вниз не провалился.

— Закрой рот, обычка, когда Ходящие сквозь разрезы с тобой говорят!

Столько ненависти было в её голосе, столько злобы что даже стало не по себе. Больше скажу жутко стало. Если веревки оборвутся, то медлительный Касьян вряд ли успеет её остановить, а я продержусь пару секунд прежде чем меня от горла до пяток забьют колодезной тиной. И не успеет второй крестоносец прибежать, пока она всех здесь не передушит и не нырнет в колодец.Как там в мультике? «И концы в воду».

— Не нужно так, — спокойно возразил ей Касьян, — давай нормально поговорим.

— Так развяжи меня, холуй!

Слово это не сильно задело Касьяна, но татуированный наклонился и дал ей такого мощного подзатыльника, что подбородок клацнул о грудь, а волосы прошлись по земле, собирая мокрую грязь.

— Тон попроще, — сказал крест и усевшись поудобнее, не переставая следить за старухой, достал сигарету.

— Своих бить, — сказала старуха, — так кто вы есть после этого?

— Нет теперь своих и чужих, — начал было Касьян, но махнул рукой.- Не время лекции читать. Вижу откуда ноги растут. Кстати о ногах.

Он посмотрел на хвост и я как попугай следом за ним, вспомнил, что передо мной такое уникальное создание, увидеть которое дано не каждому, а я на Касьяна как влюбленная школьница смотрю.

Хвост она подвернула под себя, чтобы максимально скрыть, но я видел чешую, отметил, что хвост грязный, весь в мокрой пыли, широкий, серого-стального цвета. Как минимум неприятное зрелище и разглядывать его больше не хотелось, даже во снах или воспоминаниях.

— Не смотри, — прошипела старая дама и обращалась она ко мне, — не смотри, обычка. Глаза назад не вставишь.

— И все-таки начнем разговор, Велена. Мужа ждать не будем, не захотел он жену защищать.

— У него дела важнее есть.

— И, оставил тебя одну на растерзание толпы? Хоть и сильную, но одну. А сам нырнул только круги пошли. Я всё правильно понял?

— Чего ты хочешь Касьян? Врага завести? Так уже есть и не один. Напугать меня не получится. Принципов я не понимаю — боли не боюсь. Смерть обычкам — Война до конца!

Если бы она могла вскинуть кулак вверх, то точно сделала бы это. Я видел огонь в её глазах. Радость и возбуждение. Ярость фанатика.

— Понятно, — сказал Касьян, как всегда не сильно напрягаясь, — понятно что ничего не понятно. Я бы с удовольствием тебя сейчас подсушил, так что бы