Пламя под пеплом - Ружка Корчак

Однако в те дни мы были заняты завершением строительства новой базы и переброской туда лагерного имущества: в глубине девственного леса, куда еще не ступала нога человека, были отрыты блиндажи, в которых можно было спокойно встречать приближающуюся зиму.

ОТ УШЕДШИХ В НАЧАЛЕ НОЯБРЯ В НАЧЕЙСКИЕ ЛЕСА отрядов "Смерть фашизму" и "Борьба" по-прежнему не было никаких вестей. В обоих отрядах насчитывалось сто одиннадцать человек, в том числе около тридцати пяти женщин. Как стало известно позже, после двух ночей тяжелого, утомительного пути отряды вышли в район Начейских лесов. В лесу царил сумрак и нелегко было отыскать дорогу. Люди то и дело теряли друг друга из виду. Продвигаться вперед удавалось только благодаря одному парню из этих мест, который хорошо ориентировался в лесу и знал, что партизанские базы находятся неподалеку.

Но разведка, отправившаяся разузнать обстановку, вернулась со страшной вестью: трое суток назад этот район был взят в окружение немецкими, литовскими и украинскими подразделениями; они прочесали лес, вышли к базам партизанских отрядов в пуще и разгромили их. Часть партизан прорвала окружение и ушла, но немецкие патрули, вероятно, еще прочесывают окрестности.

Люди пришли в отчаяние. Движение в дневное время пришлось прекратить. Изможденные, голодные, дрожащие от холода бойцы растянулись на мокрой земле и задремали, несмотря на опасность.

Рассказывает Ицхак Куперберг:

"Сон сморил всех, и мне кажется, что усталость не могли побороть даже часовые. Очнувшись, я испугался, так как не увидел подле себя своего товарища- Неужели все ушли и бросили меня одного? Внезапно я заметил мою сестру. Она возникла... из-под снега, который толстым покровом замел ее и весь наш отряд. Возможно, что эта стихийная маскировка спасла нам жизнь, потому что неподалеку мы обнаружили следы людей...

После привала голод усилился. Разделили припасы — вышло по две картофелины на человека. Их съели сырыми — нельзя было разводить огонь. Командиры решили повернуть назад и уходить той же дорогой, что пришли.

Повел нас Исраэль Шмерковиц, 17-летний подросток, бежавший с отцом в начале войны из Айшишки и долгие месяцы проскитавшийся вместе с ним по селам и лесам. Он знал тут каждую тропу и каждого крестьянина. Не раз он выручал отряд из беды. Исраэль привел нас к большому блиндажу, брошенному партизанами. Наконец-то мы могли приготовить что-нибудь горячее.

Отсюда мы послали людей по деревням за продуктами. Им удалось раздобыть несколько подвод с мукой, хлебом и мясом, но на обратном пути на группу напали польские националисты, державшие под контролем всю округу. Группа бежала, побросав провиант. Людям удалось добраться до лагеря и поднять тревогу. Надо было немедленно уходить. Мы слышали выстрелы поляков и бегом отступили в район болот. Моше Сарахан, который стоял в карауле, был застрелен.

Поход длился шесть недель. Командиры послали в штаб Литовской бригады связных за указаниями. Связные явились к Юргису, и тот посоветовал им ждать в надежде, что в ближайшие дни поступит оружие. Но когда прошла неделя, а оружия все не было, Юргис выдал им 30 золотых рублей на покупку винтовок и сказал, что если отрядам не удастся обосноваться на новом месте, пусть возвращаются в Рудники. Придя в Начею, связные уже не нашли отрядов.

Мы отчаялись и не знали что предпринять. Из Рудницких лесов не поступало никаких известий. Наши командиры собрались на совещание и решили, что нам необходимо возвращаться в Рудники: в данных условиях нет никакой возможности основать новую базу. Но самим командирам, по-видимому, неудобно возвращаться, и поэтому они объявили, что останутся на месте. Они отобрали себе группу бойцов из числа самых лучших и хорошо вооруженных, а остальным приказали возвращаться".

Разочарованию людей не было границ. Им предстояло во второй раз проделать тот же тяжкий и опасный поход, но теперь без командиров. Они отказались возвращаться, боясь, что это будет расценено как измена, за которую они могут поплатиться жизнью. Но командиры настаивали на выполнении своего приказа.

Руководство группой возвращающихся было возложено на трех бойцов — Иму Лубоцкого, Гиршку Варшавчика и Гиршку Левина. Все трое не хотели принять на себя ответственность вести через болота и буреломы девяносто человек, сломленных, истощенных, подавленных, имея на всех четыре ружья. Но и у этих троих не было выбора. Вся их надежда была на Исраэля Шмерковица, и он действительно не подвел. Отряд без потерь добрался до Рудницких лесов. Но физическое и душевное состояние людей было неописуемое. Большинство пришло больными, многие отморозили ноги. Трем бойцам пришлось ампутировать пальцы на ступнях. Их приход и состояние вызвали у бойцов в Рудниках тяжелое потрясение. Трудно было узнать в этих людях воинов, вышедших отсюда всего несколько недель тому назад. О состоянии людей и результатах их похода был подан рапорт командиру бригады. Юргис заявил, что разберется с делом, а пока предлагает, чтобы один из троих принял на себя командование отрядом. Эту должность принял Има Лубоцкий.

Люди временно поселились на месте старой базы, рассчитывая строить новую стоянку по соседству с двумя старыми отрядами. И благодаря помощи продовольствием и оружием со стороны этих отрядов, и после первых удачных продовольственных рейдов с одолженным оружием люди несколько приободрились. Перевод на новую базу, где можно было прозимовать, еще более улучшил настроение.

Со временем из Начеи вернулась и "группа командиров» в составе двадцати человек. Отряды отказались их принять. После проведенного Юргисом разбирательства командиры были разжалованы и рассредоточены по разным отрядам. Во главе третьего отряда был поставлен Авраам Ресель (Шавринский), а Има Лубоцкий остался командиром четвертого отряда.

ОДИН ИЗ САМЫХ БЕДСТВЕННЫХ И НАПРЯЖЕННЫХ периодов нашей жизни в лесу завершился, а тем временем первый и второй отряды усилили партизанскую деятельность. После успешных диверсий на телеграфных линиях, разрушения мостов и сооружения завалов на лесных дорогах еврейские партизаны расширили свои планы. Оружия по-прежнему не хватало, не было взрывчатки, но люди мечтали о крупных операциях. Их притягивало железнодорожное полотно. Пока еще, правда, нельзя было взрывать эшелоны, но чтобы повредить пути, много взрывчатки не надо. С помощью меновых сделок с капитаном Алеко евреи заполучили немного этого дефицитного "товара".

Большая группа партизан вышла на операцию с задачей вывести из строя телеграфную линию вдоль железной дороги и сами пути. Командование группой было поручено Эльханану Магиду. Он разделил своих людей на три части. Две группы должны были начать пилить телеграфные столбы с двух концов участка, двигаясь навстречу друг другу. Одновременно третья группа закладывает тол в стыки рельсов. Еще до того, как отряд дошел до места диверсии, Магид мобилизовал в соседнем селе нескольких крестьян с пилами и приказал приступать к делу.