Шутник (Сборник о роботах) - Айзек Азимов

— Ах, это была такая гонка! — с восторгом воскликнул Полпинты и с легкой грустью добавил: — Я словно ощущал прикосновение воды!

— Да, это, наверное, была удивительная картина! — согласился Зейн Горт. — Серебристое яйцо, таинственно летящее над гребнями волн…

— Не надо, — взмолился Флаксмен, зажмуривая глаза. — Извините, Полпинты, но у меня мурашки по спине забегали!

Когда они поднялись в коптер, Зейн Горт немедленно вставил Полпинте свежий диск.

— В эти восемь часов я совершенно не верю! — заявил Полпинты. — Насколько я помню, тогда мы просто притворились, будто лишаемся сознания, чтобы напугать няню.

— Послушай, Зейн, — с любопытством спросил Гаспар, — а если бы твой двигатель отказал?

— Я бы камнем пошел ко дну, — ответил робот, — и сейчас лежал бы там, созерцая красоты глубоководной жизни, в том случае, если бы мой корпус и стекло прожектора выдержали давление. Впрочем, скорее всего, я не стал бы лежать, а пошел бы к берегу по дну.

— То-то и оно! — назидательно заметил конгрессмен, который тем временем усердно опохмелялся.

— Ну, вот теперь ты можешь с чистой совестью опять заняться проектом «Эль», — заметил Гаспар.

— Что такое проект «Эль»? — подозрительно спросил Флаксмен. — Он связан с «Рокет-Хаусом»?

— Некоторым образом, сэр, — ответил Зейн Горт. — Но сейчас я не хотел бы говорить о нем.

33

Предоставив похищенному конгрессмену объяснять пораженным служащим космодрома, каким образом он умудрился слетать на административном коптере в игорный притон и обратно в состоянии самого глубокого алкогольного опьянения, компания спасителей и спасенных вернулась в «Рокет-Хаус» на такси.

В конторе вновь все было перевернуто вверх днем. По разгромленным комнатам в полном ошеломлении бродил Джо Вахтер. Двадцать мальчиков в голубых костюмах юных лунболистов чинно восседали среди руин вестибюля.

Увидев Флаксмена, самый пухлый из них вскочил:

— Уважаемый сэр, мы, преданные болельщики космического спорта и постоянные читатели вашей серии…

— Прекрасно, великолепно, замечательно, — перебил Флаксмен, гладя его по голове от затылка ко лбу. — Гаспар, купите этим юным героям мороженого, я поговорю с ними позже. Джо, очнитесь и доложите, что здесь произошло. Мисс Бишоп, немедленно позвоните в Детскую. Зейн, проверьте склады. Мисс Румянчик, найдите мне сигару.

— Форменное светопреставление, мистер Флаксмен, — скорбно сказал Джо. — Налет властей. Ворвались во все двери и через крышу. Хватают меня, стало быть, за глотку. «Где эти штучки, которые книги пишут?»… Толстопузый такой, по кличке Мере… Я, значит, показываю ему этих, яйцеголовых, в кабинете мистера Каллингема. «Эти мне не нужны», — говорит. «Про этих, — говорит, — я все знаю. Это кретины. Где им, — говорит, — против словомельниц книги писать, они же маленькие». А я, значит, отвечаю: они, мол, никакие не кретины. Они, если хочешь знать, такие умные, что аж тошно. Скажи ему, Ржавчик, говорю. И что вы думаете? Этот полоумный ни в какую, только, знай, верещит: «Гу-гу-гу!» Ну, тут они, значит, и пошли все вверх дном переворачивать — словомельницы, значит, искали. Даже пишущие машинки проверяли — может, они сами книги печатают. Компьютер наш старый на части разломали. Все перевернули, ушли и еще мой верный скунсовый пистолет прихватили — где, спрашивают, у тебя на него разрешение…

— Все кругляши на месте! — доложила няня Бишоп. — И все требуют еще бумаги. У папаши Зангвелла опять был приступ белой горячки, но уже прошел.

Пухлый лунболист, дожевывая мороженое, решительно направился к Флаксмену, но тут Джо перестал чесать затылок и неожиданно заговорил:

— Совсем забыл вас спросить, мистер Флаксмен, с каких это пор Клэнси Гольдфарб снюхался с властями? Он тут тоже крутился со своими парнями, а потом вроде как испарился…

— Этот книжный пират?! — воскликнул Флаксмен. — Джо, вы совсем с ума сошли!

Но тут по эскалатору стремительно сбежал Зейн Горт, все еще держа Полпинты.

— Мистер Флаксмен, — сказал робот. — С сожалением должен сообщить вам, что сорок процентов готовой продукции со складов похищено. Грабители забрали все эротические произведения.

Флаксмен покачнулся.

— Дорогой сэр… — снова начал было малолетний лунболист, делая знак двум своим товарищам, которые держали черный ящик, но Флаксмен уже взял себя в руки.

— Так чего же вы ждете! — набросился он на Зейна. — Тащите это яйцо в Детскую и подключите к диктописцу! Гаспар, немедленно доставьте им бумагу! Бишоп, сейчас же ступайте в Детскую и заставьте своих подопечных работать на полную мощность. Первого же, кто позволит себя похитить, уволю немедленно! Ко мне это тоже относится! Мисс Румянчик, — он умолк, соображая, какое найти для нее поручение.

— Кто вы, собственно, такой, мистер Флаксмен? — сказал Полпинты, воспользовавшись паузой. — На каком основании вы позволяете себе вмешиваться в процесс создания великих литературных шедевров и устанавливаете для этого сроки?

Флаксмен в бешенстве посмотрел на него:

— Заткнись, жестяной пузырь!

— Выбирайте выражения! — с достоинством ответил яйцеглав. — Или я начну вам грезиться. Я буду парить в ваших снах!

Флаксмен хотел было что-то рявкнуть, но удержался и бросил на яйцеглава странный взгляд.

Сочтя, что настала удобная минута, пухлый болельщик лихо отчеканил свою речь:

— Дорогой сэр! В знак признания ваших выдающихся заслуг на поприще популяризации лунбола разрешите вручить вам высшую награду Лунбольной лиги…

По его знаку двое других лунболистов открыли крышку черного ящика, оратор засунул в него руки и ловко швырнул прямо в грудь Флаксмену большой серебристый овоид, как две капли воды похожий на Полпинты.

— Серебряный лунбольный мяч! — закончил он, когда Флаксмен, взвизгнув, без чувств растянулся на полу.

34

«Рокет-Хаус» прихорашивался, готовясь к финишу литературных гонок. Во всяком случае, Гаспар вывесил в вестибюле соответствующий плакат. Джо Вахтер притащил раскладные стулья и протянул несколько ниток с серебряными флажками, от Энгстранда доставили освежающие напитки, а эскалатор, наконец заработал.

Каллингем и Флаксмен, разделив рукописи поровну, каждому по пятнадцать штук, взятых наугад, приняли пилюли «Престиссимо», вдесятеро ускоряющие процесс чтения, и вот уже по экранам фоточитателей рывками поползли бумажные ленты.

Каллингем дольше задерживал на экране каждый кадр, но так как размер кадра у него был больше, то вскоре он уже обогнал своего товарища на половину рукописи, к большому огорчению Гаспара, который, заключив пари с Зейном, поставил на Флаксмена.