Князь лжи - Андрей Смирнов

– А с Хелахом когда ты успела познакомиться?

– Когда жила на земле. Он сам нашел меня. Он был человеком, но уже… другим. Он… как отблеск будущего – предвестник того, чем каждый из вас мог бы стать. Хелах сказал, что вскоре его уничтожат, а меня – обрекут на бессрочное заточение, но я ему не поверила. А он оказался прав. Так и произошло. Но все же… рано или поздно вы освободитесь от пут, которые наложили на вас мои братья.

– Это тоже Хелах предсказал? – невинным тоном осведомился Эдрик.

– Нет, это… я в это верю. Анкавалэн – особенный дар. Нельзя просто владеть им, не отдавая его кому-то, не воплощая эту силу в чем-то. Если оставить себе, пожалеть, дар обернется пустышкой…

– Погоди-ка. Светила отдали анкавалэн богам, боги – людям, – сказал тел-ан-алатрит. – По твоей логике выходит, что и люди должны отдать его кому-то. Кому?

– Не знаю, – призналась она. – Может быть и так, что начало соединится с концом, и из вашей силы будут когда-нибудь рождены новые Светила, когда те, что ныне освещают небо, погаснут и утратят всякое могущество.

Эдрик покачал головой. Ему претила мысль о том, что свободу и силу, которую он обрел, следуя учению Школы, можно так вот запросто взять и подарить кому-то. Стать ничем. В этом было что-то неправильное.

«А ведь боги, – подумал он затем. – Наверное, считают так же…»

Может быть, впервые в жизни он подумал о Солнечных Князьях не как о мелочных деспотах и тиранах, а как о тех, чьей силой были сотворены все Сферы… и можно было понять, почему они не желают отказываться от этой власти. Никому не хочется становиться всего лишь тенью своего прошлого «я»… терять все, не получая ничего взамен.

Он встал с постамента и задумчиво прошелся по комнате. У женщин, державших сияющие сферы, были отрешенные, красивые, но ничего не выражающие лица… Ни проблеска живого чувства…

Он встал под отверстием в потолке, посмотрел вверх, потом бросил еще один взгляд на пленницу. Она его ни в чем не убедила. Выбор по-прежнему был тем же, что и прежде. Он мог уйти, а мог освободить ее – и посмотреть, что будет. На одной чаше весов – осторожность, а на другой – любопытство.

«С другой стороны, – подумал Эдрик, не переставая разглядывать постамент. – Даже если она Темная Княгиня… даже одна из Последовавших… мне-то какое дело? Еще одно маленькое беспокойство для светлых божков, захвативших Сальбраву. Пусть боги грызут друг друга, я не против. Может быть, меньше внимания станут обращать на таких, как мы. Если же она не солгала… маловероятно, но если… Хм. А это может быть даже забавно».

В любом случае, какой-то выбор надо было делать.

И Эдрик его сделал.

Эпилог

Разум постепенно возвращался ко мне… Наверное, напряжение последних месяцев оказалось слишком огромным, и что-то во мне надломилось, когда я увидел это горбатое существо в маске – призрака, выбравшегося из моих снов. Я и в самом деле оказался каким-то образом связан с ним после встречи с Ночной Тенью – а может, это и была Тень? Что, если она угнездилась во мне, и, пройдя Мост вместе со мной, обрела таким образом самостоятельное существование?.. Впрочем, она и раньше была вполне самостоятельной – под Бэрверским холмом я убедился в этом достаточно ясно. Значит, горбун – не Тень?.. Но что он тогда такое?.. Почему я оказался связан с ним?.. Размышлять об этом можно было долго и бесплодно.

Сказав нечто странное – как будто его действительно волновало то, что со мной случится – он выбросил меня в портал. Мне кажется, он опасался богов, которые сторожили выход из Слепой Горы. Я не выбирал путь – в те минуты я был просто бездумным животным. Случайно так получилось, или так желал демон в маске, но я оказался на маленьком безлюдном островке посреди океана. Здесь были только скалы и камни, и волны, ревущие внизу. Когда я более-менее пришел в себя, я несколько раз обошел остров. Ни животных, ни птиц, не было даже растений.

Я обречен. Мне осталось жить в лучшем случае два или три дня. У меня больше нет сил, я все истратил на Игольчатом Мосту, и магия мне не поможет. Я не боюсь смерти, но содрогаюсь, когда думаю о том, что за последней чертой меня будет ждать голодный оскал Ночной Тени.

Я сижу на скале, и смотрю на море. Солнце иссушает меня, но я стараюсь не думать о нем. Не думать ни о чем… Я проиграл. С этим нужно смириться.

Нет.

Не смирюсь никогда. Если б была хотя бы крошечная возможность что-то изменить, я бы воспользовался ею. Но я бессилен. И все же… пока я могу, я буду бороться и с Тенью, и с собственным отчаяньем. Пусть даже мне не суждено победить в этой битве.

Предельное напряжение сил на Мосту, и шок, пережитый при встрече с демоном, как-то повлияли на меня. Вернулись воспоминания, которые я считал давно утраченными… но нет, они просто таились во мне – до времени.

…Я и в самом деле подходил к Вратам Тедхара много лет тому назад, когда еще жил среди скайферов. Мы организовали набег на поселения близ Сайбо. Часть клана отступила в пустыню с добычей и пленниками, а небольшая группка молодых воинов, захватив с собой нескольких человеческих детей, отправилась дальше на юг и восток. Мы вошли в ущелье. Я помню, мы стояли там с Зелкариш, смотря на Врата, и я чувствовал недобрую силу этого места. Наши спутники вошли в крепость. Там они проведут ночь: принесут в жертву павшим Детям Горгелойга плененных детей, и будут молить Мать Демонов о том, чтобы она вернулась к ним и даровала им свое благословение. Я хотел последовать за ними, но Зелкариш задержала меня.

– Нет, – сказала она. – Тебе туда не нужно. Не сейчас.

– А когда будет пора? – раздраженно спросил я. Я думал, мне не доверяют потому, что я сам был человеком.

– Иллейдшаорх сказал, что твое время еще настанет.

Так звали вагу, моего учителя. Я попытался расспросить Зелкариш о том, что все это значит и что он еще велел передать, и почему сделал это так странно – через нее, но она отказалась говорить. Похоже, что она и сама ничего не знала. Она чувствовала, что я разозлен, и постаралась смягчить впечатление от своих слов, убрав платок, закрывающий нижнюю половину лица. Это был знак доверия и любви. Как и у всех скайферов, в ее лице было что-то змеиное. Она приникла к моим губам, и ее раздвоенный язык пощекотал мое небо. Она тоже не вошла в Тедхарадхим: осталась со мной до утра. Мы провели упоительную ночь…

…Я вспомнил и другие имена. Женщину, которая стала моей женой, звали Анталис. Яальские кочевники убили ее и ее детей, которые называли меня «отцом», хотя родным отцом им я не был. Анталис вспороли живот, оборвав не только ее жизнь, но и жизнь ребенка, которого она вынашивала. Моего ребенка.