Сказочная фантастика - Роджер Желязны

— Вы торгуетесь с нами? — спросил Лис.

— Давайте будем считать, что мы обсуждаем суть Дела.

— Может, вас устроит мешок цыплят? — спросил Лис. — И еще одна — другая свинья.

Корнуэлл промолчал.

— Мы можем подковать ваших лошадей, — сказала Жабья Морда. — У нас есть кузница.

— Пока все это не то, — ответил Джиб. — Первым делом, мы должны выяснить, какую работу вы хотите нам предложить. Может быть, мы и не захотим браться за нее.

— Она очень проста, — сказало Большое Брюхо. — И не утомительна. Мы исходим из того, что вы не испытываете настоящего страха перед Зверем. То есть, и вы его боитесь, но не так, как мы. Даже когда мы произносим его имя, нас бьет дрожь.

И все трое в самом деле передернулись.

— Вы говорите о своем Звере, и вас бьет дрожь, — резко вмешался Снивли. — Так расскажите нам, что в нем было такого ужасного. Расскажите, почему он вызывал такой ужас. Можете не щадить нас. Желудки у нас крепкие.

— Он вышел не из Земли, — сказал Лис. — Он упал с неба.

— Черт побери, — возмущенно сказал Корнуэлл, — да половина языческих богов свалилась с неба. Так что расскажите нам что-то новенькое.

— Легенды совершенно серьезно утверждают, что он явился с небес, — сказало Большое Брюхо. — Легенды рассказывают, что он свалился именно сюда и остался лежать во всем своем ужасе и безобразии. Люди, которые жили здесь, стали спасать свои жизни, потому что в нем было то, что жутко пугало их. Хотя, как говорится, тогда здесь были хорошие времена. Шли дожди, почва была плодородной, и многие жили здесь в покое и довольстве. Но беды и печали сошли на эту землю. Прекратились дожди, земля оскудела, настал голод, и стали говорить, что это Зверь навлек беду на землю. Тогда все собрались на совет и решили, что Зверь должен быть отгорожен от прочей земли. После многих лет тяжелого труда здесь были собраны камни, из которых возвели стены не только вокруг него, но и над ним, оставив лишь отверстие наверху, сквозь которое, если будет необходимо, он мог бы выбраться наружу. Хотя никто не мог понять, зачем надо было ему давать выбираться наружу. Они возвели склеп для него, фундамент которого уходил глубоко в землю, а отверстие на самом верху закрыли подогнанным по размеру камнем, чтобы скрыть от него и небо и землю. Совершив все это, жившие здесь, стали ждать дождей, но влага по-прежнему не выпадала с неба. Голод и бедствия все так же не покидали эти края, трава высыхала, и стали наступать бродячие пески. Но все продолжали ковыряться в земле, потому что когда-то здесь была добрая почва. Она могла снова стать такой же и никто не мог смириться с мыслью, что придется бросить ее. Были и такие, кто говорил, что хотели бы побеседовать с замурованным Зверем, попросить у него совета. Они убеждали остальных, что он ждет поклонения себе. “Если мы будем поклоняться ему, — говорили они, — он, может быть, спасет эту землю”. И они стали поклоняться ему, но это ничего не изменило, и они стали говорить между собой: “Давайте возведем замок ему, очень красивый замок. Может, если мы это сделаем, он смилостивится над нами и вернет благо земле”. И снова они принялись за тяжкий труд, чтобы возвести замок, который вы сейчас видите, и те, кто хотел поговорить с ним, пришли в замок выслушать, что он им скажет, и сделать то, что он от них потребует, и меня пробирает дрожь, когда я вспоминаю, что он от них потребовал…

— Но и это не принесло пользы, — сказал Корнуэлл.

— Откуда вы знаете? — спросил Лис.

— Очень просто — земля продолжает оставаться бесплодной.

— Ты прав, — сказал Лис. — Пользы это не принесло.

— И все же вы остались здесь на все времена, — сказала Мэри. — С того времени, как был возведен замок. Потому что ведь вы были те самые, кто говорил со Зверем, не так ли?

— Мы все, кто остались, — ответила Жабья Морда. — Многие из нас уже умерли, хотя нам выпал гораздо более долгий век, чем тем, кому мы когда-то принадлежали. Мы жили дольше, и все мы изменились. Порой казалось, что нам дарован такой долгий век, чтобы у нас была возможность приобрести другой облик. Век шел за веком, и мы продолжали меняться. И вы сами видите, в кого мы превратились.

— Трудно поверить, — заметил Оливер. — Просто невозможно, чтобы обыкновенный народ приобрел такой вид, как у вас.

— Все это сделал Зверь, — ответило Большое Брюхо. — Мы лишь чувствовали, как он меняет нас. Мы не знали, почему он это делает, но так оно и было.

— Вы не могли уйти отсюда, — сказал Корнуэлл.

— Ты не понимаешь! — воскликнул Лис. — Мы дали обет оставаться здесь. Оставаться со Зверем. Со временем все в самом деле ушли отсюда, но мы остались. Мы боялись, что если Зверь останется в одиночестве, он вырвется из своего склепа и опустошит Затерянные Земли. Мы не могли позволить, чтобы такое случилось. И мы должны были быть между Зверем и Затерянными Землями.

— А со временем, — сказала Жабья Морда, — нам уже некуда стало и уходить. Мы так изменились, что на земле уже для нас не было места.

— Я не склонен верить хоть одному их слову, — заявил Снивли. — Они рассказали нам историю, как образовалось духовенство из группы самодовольных ограниченных пиявок, которые присосались к народу. Они использовали Зверя, чтобы обеспечить себе легкую жизнь, а теперь, поскольку легкая жизнь миновала, так как все ушли отсюда, они пытаются уверить нас, что их изменил Зверь, что они стали его жертвами. Даже сейчас они внушают нам, что руководствовались благородными целями, что, мол, они ограждали Затерянные Земли от нашествия Зверя. Но они всего лишь шайка ловких обманщиков — особенно вот этот, с лисьей мордой.

— Может, так оно и есть, — успокоил его Корнуэлл. — Может, ты и прав, но давай послушаем остальных.

— Это все, что мы могли вам рассказать, — сказало Большое Брюхо. — И каждое слово — чистая правда.

— Но Зверь мертв, — возразил Хэл. — Вам больше не о чем беспокоиться. Да, конечно, он приказал вам что-то сделать после его смерти, но вы не должны больше повиноваться ему. Теперь он над вами не властен.

— Может, над вами он и не властен, — сказал Лис. — Но он властен над нами. Мы так долго были рядом с ним, что, можно считать, стали частью его самого, и даже после его смерти мы не можем освободиться от него — да, даже после своей смерти он давит на нас…

— Господи, — сказал Корнуэлл, — это в самом деле может быть.

— Мы знаем, что он мертв, — сказало Большое Брюхо. — Его тело лежит, разлагаясь, в склепе. Он долго умирал и, казалось, мы умираем вместе с ним. Но когда спускается ночь и приходит время молчания, он снова с нами. Может быть, другие это не чувствуют, может быть, такая судьба выпала только на нашу долю.