Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3 - Джин Соул

делами, пороки всё больше увлекали его. Но ничего не происходило. Второй гадатель сказал, что жертвы нужно приносить все разом, а не понемногу, иначе десять владык ада попросту этого не заметят.

Лю Цзиньцзы отправился в юго-восточную провинцию и велел поставить в каждом городе, в каждой деревне по алтарю владыкам ада, а потом велел своим войскам за одну ночь перебить всех жителей провинции и сложить их тела перед алтарями. Началась резня, земля покраснела от крови.

Лю Цзиньцзы был в столице юго-восточной провинции и с жадным интересом наблюдал, как перед воздвигнутым алтарём всё высится гора трупов. Не пожалели ни старых, ни малых. Ни одного выжившего из трёхсот с лишним тысяч жителей юго-востока.

– Теперь они меня услышат! – закричал Лю Цзиньцзы с дьявольским хохотом. – Теперь они исполнят моё желание!

Тут он заметил, что подле него стоят двое незнакомцев, завёрнутых в чёрные плащи. Лица их были закрыты масками с диковинными узорами, на пальцах рук были длинные когти. Лю Цзиньцзы выхватил меч, но тот рассыпался в его руках в пыль.

Незнакомцы почтительно поклонились ему и сказали каркающими голосами:

– Приветствуем душу Бездны! Десять владык ада довольны гекатомбой, что ты принёс им, и велели спросить, чего ты хочешь.

Лю Цзиньцзы вздрогнул от этого имени:

– Душа Бездны? Почему вы назвали меня так?

– Ты очернил и осквернил свою душу, она чернее ночи, – ответили посланцы десяти владык ада, – ты непревзойдённый даже в Десяти пределах ада.

Лю Цзиньцзы исполнился гордости:

– Я хочу стать одним из вас. Ради этого я готов принести в жертву сколько угодно душ.

– Твоей жертвы достаточно, – возразили посланцы ада, – осталось пролить собственную кровь, чтобы скрепить договор, и мы заберём тебя с собой, если ты этого так хочешь. Протяни руку.

Лю Цзиньцзы вытянул руку вперёд, и один из демонов прочертил по его ладони когтем. Хлынула кровь, заплескала алтарь. Посланцы десяти владык ада крепко взяли Лю Цзиньцзы за плечи и провалились вместе с ним во тьму. Когда он опомнился, то был уже в аду – перед десятью владыками.

[310] Рождение Шу Э

Лю Цзиньцзы с восхищением смотрел на окруживших его владык ада. Они были ещё прекраснее, чем изобразил художник, и красота их устрашала. Они говорили все вместе, как единое целое, на языке, который он не знал, но понимал так же хорошо, как если бы это был его родной язык.

– Душа Бездны, ты поклонялся нам. Мы довольны твоей верностью. Истинно ли, что ты хочешь стать одним из нас?

– Да, – сказал Лю Цзиньцзы, – я хочу стать одним из вас.

Десять владык разом засмеялись, потом один голос выделился от остальных:

– Его душа ослепительно черна, я давно не видела душ такого калибра. Из него выйдет превосходный демон. Почему бы не исполнить его желание?

Другой голос заметил:

– Мы получили в жертву несколько сотен тысяч душ, это был поступок необыкновенной щедрости и жестокости. Они посвящены нам, даже Владыка миров не сможет забрать их у нас. Он заслуживает стать одним из нас.

Остальные начали говорить одновременно, но так неразборчиво, что Лю Цзиньцзы ничего не понял. Они ссорились, каждый хотел забрать душу Бездны себе, говоря, что именно у него не хватает рабочих рук.

Седьмая Гу Ши, единственная женщина среди владык, в спор ввязываться не стала, а выждав, когда остальные девять сцепились между собой, подошла к Лю Цзиньцзы и потянулась к нему, обольстительно улыбаясь. Он, словно зачарованный, подал ей руку.

Владыки ада тут же перестали ссориться и возмущённо закричали:

– Мошенница! Ты воспользовалась сумятицей!

– Кто успел, тот и съел, – возразила Гу Ши.

Было негласное правило: кто первым дотронулся до души, тот её и забирал, – и Седьмая владычица ада не преминула им воспользоваться.

Лю Цзиньцзы отправился вместе с ней в Седьмой дворец, выстроенный из костей и стоящий на костях. Разумеется, человеческих. Трон был сложен из черепов, и Гу Ши уселась на него, закидывая ногу на ногу. Она прищёлкнула пальцами, и демон-слуга поднёс Ли Цзиньцзы дымящуюся чашку.

– Это вода забвения, – сказала Гу Ши, – выпьешь её и станешь одним из нас.

Лю Цзиньцзы знал, что вода забвения лишает памяти о человеческой жизни, но он не особенно жалел, что позабудет прошлое. Он ни к чему не был привязан. Он взял чашку и опустошил её. Вода забвения имела серный привкус.

Мгновением спустя он скорчился от боли и закричал. Его физическая оболочка лопалась, разлеталась на куски, на свободу вырвалась чёрная субстанция, не имеющая формы, – душа Бездны, которую он носил в себе и подпитывал злодеяниями.

Гу Ши с нетерпением ждала, во что сформируется его душа, но результат её разочаровал. Душа Бездны не отличалась от прочих душ: после демонизации попавшие в Седьмой предел души превращались в дуйши, неважно, кому они принадлежали при жизни.

– Как бы я ни хотела получить Феникса, – пробормотала Гу Ши, глядя на застывшую перед ней фигуру, – всё равно получаются Жар-птицы. Очередная дуйши.

Седьмая владычица ада небрежно накинула на душу Бездны личину низшего демона, и та вытянулась перед ней, глядя на неё холодными пустыми глазами.

– Как бы тебя назвать? – задумчиво проговорила Гу Ши и тут же усмехнулась: – Шу Э, ты будешь зваться Шу Э, раз уж ты из царства Шуй.

Новоиспечённого демона передали на попечение наставнику, который должен был обучить его всему, что должен знать демон.

Не прошло и тысячи лет, как Шу Э стала одной из лучших ловчих. Неутомимая и безжалостная, она всегда преуспевала в поимке душ-беглецов.

Потом она научилась создавать личины, и одну, которая ей особенно нравилась, повадилась носить постоянно. Эта личина по странному совпадению имела внешность, схожую с её человеческой: серые глаза, точёные черты лица, длинные волосы… Дьяволицы по ней с ума сходили!

Не устояла и Гу Ши и приблизила её к себе. Шу Э была равнодушна к милостям, без лишних вопросов делала то, что от неё требовали, но по её лицу никогда нельзя было понять, что она думает или чувствует. Серые глаза всегда были пусты и мертвы.

Другие «седьмые» не слишком её любили: она могла получить что угодно, но никогда не пользовалась положением, вместо этого просиживала сотни лет за созданием личин. Надо признать, талант у неё к этому был. Обольстительные красотки и богоподобные мужчины, дивные чудища и существующие в реальности звери и птицы… Она примеряла их, иногда носила, но никогда долго, всегда возвращаясь к той личине, к которой «прикипела». За тысячи и тысячи лет она даже позабыла, какую