Пир потаенный - Филип Жозе Фармер

Радар, поднятый над землею высокой стрелой мачты, без устали продолжал свои круговые движения. Свет прожекторов, освещавший взлетную полосу, падал и на него. Поэтому мы могли соизмерять свое продвижение вперед с положением луча, испускаемого его чашей, каждый раз укрываясь за складками почвы, когда он приближался к нам.

Устроившись в небольшом овражке, я рассказал Кларе о новом плане, придуманном мной. Она нашла его смелым, хотя и самоубийственным. Я был совершенно согласен с ней, но тем не менее твердо решил попытаться осуществить его.

До рассвета оставалось всего несколько часов, и я решил с толком использовать их и хоть немного поспать. Вторая бессонная ночь сказывалась даже на моем железном организме. Я спокойно проспал остаток ночи, проснувшись всего один раз, когда раздался какой-то звук, напомнивший мне рыкание леопарда. Но животное, если это и было оно, находилось далеко. Кроме того, леопарды, которые могли бродить по округе, вряд ли относились к людоедам, так что можно было продолжать спать спокойно. Что я и сделал.

На рассвете мы разделили с Кларой остатки нашей скудной провизии и воды. Спустя час в воздухе послышался звук летящего вертолета. Он пролетел высоко над кольцом скал и вертикально опустился рядом с самолетом. Мы были далеко, и люди, выпрыгивавшие из вертолета на землю, отсюда казались совсем крошечными. Но один приземистый силуэт с огромными непропорционально длинными руками и характерным заостренным черепом я узнал сразу. Вне всякого сомнения, это был Дик.

Вот так фокус! Значит, я не убил его тогда. Либо мой кинжал не проник достаточно глубоко, чтобы смертельно ранить его, либо он специально притворился, чтобы внезапно схватить меня, когда я приближусь. Он не выглядел тяжело раненным, шел один, не прибегая ни к чьей помощи. Еще одно доказательство чудесной силы лекарств, изобретенных неутомимым Доком Калибаном.

Другой силуэт, привлекший мое внимание, был коренаст, с темной, почти черной кожей и белоснежной головой. По его характерной походке я сразу же узнал в нем Мубанигу.

Сразу за ним шел человек высокого роста с поблескивающей на солнце лысиной. Еще один сюрприз! Это был не кто иной, как Муртаг, собственной персоной.

Случилось нечто важное, если его отозвали из Германии и срочно перевезли сюда.

На борт самолета поднялся один Мубанига, сопровождаемый многочисленной охраной. Дик и Муртаг остались стоять на поле аэродрома. Теперь кое-что прояснилось. Им, вероятно, было поставлено в задачу начать новую охоту на меня. Девять вызвали Муртага, предоставив ему возможность реабилитировать себя. Думаю, что ему очень хотелось сказать Мубаниге, что ничего этого не случилось бы, если бы ему было разрешено сразу прикончить меня, как только я попал в плен. Но он, конечно, никогда не осмелится сказать подобное патриарху.

Два джипа сорвались с места, промчались по взлетной полосе и остановились там, где она кончалась. Из них выпрыгнуло с десяток вооруженных солдат, которые, разделившись на две группы, стали тщательно осматривать все ямы, трещины и впадины по обе стороны взлетной полосы. На краю ее, лицом к горам, встали двое часовых, как раз в том месте, где начинался наш овраг. Остальные выстроились в два ряда, слегка отступив вглубь, перекрыв всю ширину полосы.

Самолет взревел своими моторами. Я осторожно вылез из оврага, скользнул за ближайший валун и пополз дальше лабиринтом трещин и впадин, избороздивших поверхность долины. Начиная с этого момента я двигался, ориентируясь только на слух. Почти прижав лицо к земле, я неслышно скользил в тени, сжимая в руке автоматическую винтовку. Справа висела кобура с револьвером 45-го калибра, слева ножны с кинжалом.

Клару я отправил в грот на склоне горы, куда не мог достать луч радара. Она должна была выпрыгнуть из своей дыры, как только увидит, что я встал в полный рост.

Пилот проверял моторы, то заставляя их реветь во всю мощь, то сбрасывая обороты до едва слышного бормотания. Внезапно к этому шуму добавился еще какой-то звук. Я рискнул приподнять голову и увидел вертолет, зависший над конечной частью взлетной полосы. Не знаю почему, но я совершенно выпустил его из виду, когда разрабатывал свой план. Во всяком случае, я допустил явную ошибку, думая о нем лишь исключительно как о способе переброски живой силы. И вот теперь он на низкой высоте облетал участки долины, непосредственно прилегающие к взлетной полосе, чтобы в последний раз убедиться, что там нет никого постороннего.

Я перекатился на бок и застыл, стараясь как можно больше походить на кусок камня. Кожа моего лица и рук, так же как и вся одежда, были запорошены пылью, землей и гранитной крошкой, что придавало им вполне подходящий маскирующий меня оттенок. К тому же я находился в тени большого валуна.

Почти не поворачивая головы, я следил глазами за маневрами вертолета, который летал широкими зигзагами над самой поверхностью земли с бортами, ощетинившимися от торчащих стволов винтовок и автоматов. Пилот пролетел за оконечность полосы на полкилометра, затем, решив, что за пределами этой зоны самолет уже наберет достаточную высоту, чтобы ему не грозили выстрелы с земли, сделал разворот и вернулся на посадочную площадку. Он уже собирался приземлиться, когда моторы самолета взревели вновь, указывая на то, что его пилот готов к взлету.

Для меня это прозвучало как выстрел стартера.

Я вскочил на ноги и, пригнувшись, бросился вперед. Клара уже должна была выбраться из своей дыры и бежать ко мне. В ее задачу входило убрать того часового, который находился слева от меня. Тот, что был справа, по какой-то причине решил в этот миг повернуться лицом к полосе. Быть может, для того, чтобы убедиться, что он не стоит на пути у самолета, не знаю. Я не предвидел этого, но воспользовался, чтобы преодолеть несколько лишних метров, прежде чем открыть огонь.

Вертолет все еще покачивался в воздухе, в полуметре от земли, и стрекотание его моторов, добавившись к нарастающему реву самолета, поглотило звук выстрелов графини.

Мой часовой обернулся, увидел меня, удивленно открыл рот и рухнул на бок, выпустив из рук оружие. Мне пришлось перепрыгнуть через него, чтобы добраться до следующего, стоящего в первом ряду. Но он упал раньше, чем я успел выстрелить, сраженный одной из пуль Клары.

Стоя в центре расщелины, я прикидывал расстояние, которое быстро уменьшалось под колесами шасси самолета. Пора было действовать. Присев и напрягшись, я буквально одним прыжком взлетел на гребень стены расщелины, нависшей надо мной на уровне двух метров над землей. Не успели мои ноги упрочиться на камне, как моя винтовка уже вступила в действие. Все солдаты, стоящие справа от полосы, полегли как один.

Первый солдат, стоявший слева от меня, видел, как упали часовые. Он успел выстрелить, и его сосед услышал это, несмотря на грохот моторов приближающегося самолета. Сосед начал стрелять в Клару. Остальные тут же поддержали его. Но, зажатые огнем с двух сторон, они пали под нашими пулями один за другим.

Пилот самолета слишком поздно понял, что происходит. Он был уже не в силах что-либо сделать, кроме как попытаться преодолеть препятствие из человеческих тел.

Я присел на корточки. Клара невозмутимо опустошала обойму за обоймой, безостановочно стреляя в самолет, уже вышедший на взлетный режим. Вот его колеса оторвались от бетонной полосы, быть может, чуть раньше, чем следовало бы. Я не знаю. Я распрямился, как пружина, и швырнул винтовку в стремительно приближающийся самолет. Она лишь раз кувыркнулась в воздухе и исчезла в сопле левого мотора.

У меня уже не оставалось времени, чтобы броситься на землю. Крыло скользящим ударом задело мою голову, и мир на мгновение исчез в диком всплеске боли.

Исходя из теоретических предпосылок, ничто не мешает самолету продолжать полет на одном моторе, но все произошло слишком быстро. Моя винтовка вывела из строя один из моторов, пилот оторвал машину, от земли немного раньше положенного, и пули Клары, наверное, задели кого-то или что-то, жизненно важное для самолета.

Я успел вовремя открыть глаза, чтобы увидеть, как самолет врезался в склон горы, где мгновенно вспух крутящийся торнадо, обрушивший на нас через несколько секунд дождь из земли, пыли и каменистых осколков. Над местом катастрофы возник густой столб черного дыма, устремившийся к небу на высоту метров в тридцать. В основании его плясали языки яркого пламени, охватившего весь самолет и значительную часть земли вокруг него.

Всех, находящихся на аэродроме, охватил ужас при виде случившегося. Я рассчитывал именно на такую реакцию. Наклонившись, я схватил Клару за руку и рывком поднял ее к себе. Причем так стремительно и резко, что женщина не удержалась от болезненного вскрика. Следующей нашей целью был ближайший джип. Клара прыгнула за руль и включила зажигание.