Криминальная история христианства - Карлхайнц Дешнер

Его любовь к Христу и военной службе тем более совершенствовали Феодосия как императора.

Подобно Константину, арианину Констанцию II и католику Валентиниану I, Феодосий всегда оставался настоящей военной косточкой. Сильно потрепанную при Адрианополе армию он вновь сделал боеспособной Его полевые войска состояли, примерно, из 240 пехотных соединений и 88 кавалерийских полков, его «пограничные войска» — 317 пехотных и 258 кавалерийских формирований плюс десять речных флотилий, — все про все полмиллиона солдат. Они должны были, согласно присяге, сотворенной, видимо, при его участии, поклявшись Св. Троице и императору, последнего любить и почитать как Бога. Ибо «Если император воспринял имя августа, обязаны пребывать у него как истинного и воплощенного Бога в верности и послушании, и неустанной службе». Так сообщает христианин Вегеций, уже тогда военный писатель и создатель военной науки.

Но особое достижение католического государя заключается в новой германской политике При реорганизации сильно поредевшей армии он пронизал ее (тенденция, имевшая место, правда, со времен Константина), вплоть до высших командных постов, «варварами»- франками, алеманнами, саксами, но особенно готами — и теперь «очистил» с помощью «оготизированной» армии Балканы от готов, хотя официально и подданных империи, но не имперских граждан, а скорее имперских холопов Еще в свой первый год правления таким образом он добился победы над готами, аланами и гуннами.

Принадлежит ли ко многим жертвам «великого» Феодосия и царь готов Атанарих? Изгнанный каукалендскими готами, возможно, даже своими собственными родственниками, он бежал в Константинополь, был с блеском принят.

11 января 381 г Феодосием и умер неожиданно, еще не особенно старым спустя две недели, 25 января — «вероятно, естественной смертью» (Вольфрам). Нельзя утверждать противоположное. Но можно ли это исключить, у такого человека, как Феодосий? Разве королевский прием, которого был удостоен Атанарих, королевское погребение несомненно против этого?

Феодосий, якобы всегда «полный великодушия к побежденным» (Тисс), даже «последний покровитель германцев на римском императорском троне» (фон Штауффенберг), не выиграл ни одной битвы по правилам. Напротив, он вел — в продолжение, так сказать, охоты Валента за готскими скальпами — партизанскую войну, жертвуя при этом собственными готскими частями, «не задумываясь или намеренно» (Обен). Он — так же как Грациан — пытался перемалывать отдельные отряды «варваров» поочередно. Таким образом, он нападал, когда это казалось благоприятным, на обособленные контингенты готов, приблизительно в 386 г на отряд остготов под командованием короля Одотея. Осенью, когда тот попросил перехода через устье Дуная, командовавший во Фракии magister militum Промот вначале им отказал. Затем, однако же, заманил их темной ночью на реку, чтобы отдать в руки римскому войску. Они переправились на 3000 челнах и были (река переполнилась трупами) тотчас уничтожены, оставшаяся на той стороне толпа женщин и детей увезена в плен. Соответственной этому наверняка была бы вся готская политика императора, располагай он достаточными военными средствами. Феодосий сам поспешил взглянуть на великое деяние, а 12 октября триумфально въехал со слонами (подарок персидского царя), которые везли его экипаж, в Константинополь, где он в память об этой и других главных избиениях «варваров» велел возвести пышную колонну высотой в 140 футов. Несколько лет спустя его полководец Стилихо нанес тяжелое поражение еще одному отряду готов Епископ Феодорит ликуя сообщает о «бойне» со «многими тысячами» убитых «варваров» Пленные же после таких операций переполняли рынки рабов на всем Востоке. И отныне, благодаря «достижениям» Феодосия, германцы сражались во всех битвах великого переселения народов на обеих сторонах.

Конечно, что это было рядом с его религиозными свершениями. «Ты можешь быть неслыханно счастливым в битвах и вообще быть достойным похвалы, — как славит его Амвросий, — но вершиной Твоих деяний всегда было Твое благочестие».

Однако первая значительная правительственная мера императора состояла как раз в его пресловутом религиозном эдикте «Cunctos populos», изданном 28 февраля 380 г в Фессалонике, год спустя после его восшествия на престол, как только он в ходе ловких переговоров вновь успокоил готов и оставил позади опасную для жизни болезнь.

Видимо, без всякого епископского ассистирования он провозгласил тогда обязательность веры для всех все еще не крещенных, тем самым коротко и ясно объявив на языке «почти иррационального религиозного фанатизма на троне» (Рихтед) католицизм единственно легальной религией в империи, всех остальных христиан «сумасшедшими и безумными». «Вы должны быть вначале поражены божественным возмездием, затем и карою нашего гнева», которую Феодосий назначал в согласии с божественным приговором (ех caeleste arbitrio). Император обещает загнать в рабство не только тела, но теперь и души, — под влиянием, возможно, фанатичного восточного епископа Асхолия, после того как он после тяжкой болезни и в ожидании смерти возжаждал от него крещения Кодекс Юстиниана ставит эдикт в начале всех законов. Дальнейшие религиозные распоряжения государя последовали еще в том же году, обновленные и очень резкие антиеретические указы в следующем — когда созванный им константинопольский собор (на котором не было ни папы Дамаса, ни римского легата) подтвердил государственный закон «великий», или никейско-константинопольский символ веры, до сих пор признанное христианское кредо, — единственный, который принимают все христианские церкви. Он воспринял формулы Никеи почти буквально, но — как новшество — заставил считаться с совершенной божественностью и Духа, о каковом понятии в Никее ничего в деталях не знали или же не высказывали, даже если номинально и употребляли Католицизм как государственная религия приобрел монопольное положение, взял за горло все другие вероисповедания, особенно арианство (готами поддерживаемое еще несколько десятилетий) и все, что под этим хотели разуметь. Специально выделенные части подавляли вокруг волнения и мятежи, арианские епископы были изгнаны, их церкви переданы католикам.

В Константинополе, тогда почти полностью арианском, еще в 380 г ариане штурмовали во время ночных пасхальных празднеств церкви католиков, причем монахи, даже женщины, совершали тяжкие бесчинства. В конце ноября император отстраняет омоиста Демофилия, не пожелавшего стать никеанцем, от епископства и ссылает его. По защитой оружия теперь въезжает афанасианец, учитель церкви Григорий Назианский Возникла буря, «как будто я, — рассказывает он сам, — хотел ввести вместо одного Бога много богов». На всех улицах и площадях толпились приверженцы Демофилия. Во время богослужения подверглась нападению, особенно монахов, церковь самого Григория. Град камней полетел мимо него на алтарь; всерьез обдумывалось его убийство, к нему враждебны были также многие католики. В 381 г Феодосий делает патриархом столицы юриста Нектария, одного из никогда не крестившихся мирян, даже церковным кругам порядочно незнакомого, как раз поэтому, еще, правда, нелюбимого. Сразу после крещения он был посвящен в епископы. Ни один никеец (прежде часто столь громкий глашатай «libertas ecclesial»), не протестовал против произвола императора. Напротив даже синод в Риме (382 г) подтвердил выбор. Хотя в 388 г дворец Нектария сожгли, он вновь, однако, его возвел, удивительно большой и роскошный, попирал свой трон до 397 г. и до сих пор почитаем византийской церковью как святой.

Но как святого почитают в католицизме и Амвросия, — не хотя, а так как он столь же безжалостно, сколь и успешно порабощал всех язычников, «еретиков», евреев первопричина бесчисленных трагедий.

Сам Амвросий, подобно многим отцам церкви, испытал влияние языческой философии, особенно Плотина. Однако об этом он говорит в высшей степени отрицательно, связывает ее с «идолопоклонничеством», специальной выдумкой сатаны, с «еретиками» тоже, прежде всего арианами. Если эта философия и имеет нечто хорошее, то — из «Святого писания», из Ездры, Давида, Моисея, Авраама и других! Всю естественную науку он тоже отбрасывает как атаку на «Deus maiestatis.[178] Язычество в целом для него «arma diaboli»[179] борьба против него — «борьба против царства дьявола» (Витцес).

Молодой Грациан вначале явно щадил язычников, но выучился у своих духовных наставников, «воспринимать христианское императорство как обязанность подавлять старые государственные религии» (Каспар). Это больше не было трудно, христианство учреждено, язычество повсюду побиваемо. И после посещения в 376 г Грацианом и его соправителем Рима, все еще сильно верующий по-старому город пережил разрушение святилища Митры городским префектом Гракхом, который тем самым, находясь накануне крещения, хотел доказать свою лояльность вере христовой.