Дар синего камня. Дилогия (СИ) - Николай Степанов

– Было дело. Высказывал негодование по поводу того, что камень выбрал меня.

– Это действительно странно, но общий порядок вещей не нарушает. Сосуду не дано влиять на свойства собственного наполнения.

– Сосуд, как понимаю, это я. А наполнение?

– Преобразователь. Он способен пробудить в человеке спящие способности.

– А при чем тут цветок души?

– Ты так его назвал? Забавно. В нашем мире его именуют стержнем бытия.

– А у ларгонцев?

– Меня это не интересует.

Я решил проверить свои догадки и спросил:

– Вы подкинули нам шестиугольные плиты, чтобы сбить с толку ларгонцев?

– Сам догадался?

– Вы же и подсказали, я ж не совсем дурак.

– Раз до сих пор живой, видимо, так.

– А откуда у вас появился синий камень? – Я вспомнил свою первую беседу с Алексеем Степановичем.

– Остатки древних технологий Зира. – Чужак не стал скрытничать. – На наших людей они уже несколько веков влияния не оказывают, нам давно нечего пробуждать. Зираны рождаются с раскрытыми способностями, у кого они имеются.

– Шарг знал о древних технологиях Зира?

– Конечно, ему специально подбросили информацию. Правда, уже после того, как эксперимент вошел в завершающую стадию.

– Выходит, вы его на живца ловили?

– Именно. И тут возникает один интересный вопрос: почему хищник выплюнул наживку? Не хочешь поделиться своими соображениями?

– Как говорил один мой старый знакомый: и что я с этого буду иметь?

– Ты будешь иметь огромные проблемы, если откажешься отвечать. И, наоборот, рассказ о последних часах жизни Шарга может облегчить твою судьбу.

– Вы меня не больно зарежете? – Почему-то вспомнился фильм «Место встречи изменить нельзя».

– Зачем резать, если ты и так сдохнешь? – Он старался быть спокойным. – Но полезная информация способна изменить и твою жизнь.

– Каким образом?

– Это цена противоядия не только для тебя, но и для твоей девицы.

– И все-таки вы меня считаете дураком. Допустим, противоядие действительно существует. Но зачем его переводить, если я все расскажу?

– А хочешь, я расскажу, какими станут последние два дня, если ты заартачишься?

– Еще один ясновидящий на мою голову!

– Не смей называть меня порождением хаоса. Мы их убивали и будем убивать, пока не останется ни одного. – «Волшебник» повысил голос, на каких-нибудь четверть тона, но это сразу резануло по ушам.

«Ой, какие мы грозные! Ну теперь держись! И у тебя, оказывается, есть струнка, за которую можно дергать».

– Чем же они вам так не угодили?

– Человек, умеющий заглядывать в будущее, способен его изменить, а это непорядок. Нельзя ломать того, что предначертано свыше. Поэтому люди с розовыми лепестками подлежат немедленному уничтожению еще до того, как научатся пользоваться своими способностями.

– А разве их появление на свет не предначертано тою же судьбой? – задал я провокационный вопрос.

– Ничего в мире не делается без пользы. Да, они тоже нужны, но только для того чтобы разглядеть еще большую опасность, самое страшное порождение хаоса…

Мне стало скучно его слушать. Будто я попал в секту и меня начинают окучивать верой, к которой я абсолютно никаким боком. Тем не менее тему стоило продолжить.

– Убивая ясновидящих, вы нарушаете естественный ход истории, тем самым порождая хаос. И это ваш хваленый порядок?

– За такие слова на Зире любого ждет медленная и мучительная смерть, но ты, похоже, и сам не ведаешь, о чем болтаешь.

– Когда оппонент переходит к угрозам, это значит, что его аргументы исчерпаны.

– Да кто ты такой, чтобы я тебе что-то доказывал? Букашка, которую я легко могу раздавить. Но можешь вырасти в моих глазах. Для этого мне нужно знать, не упоминала ли Зау в разговоре человека, способного вернуться?

– При мне – нет.

– Что-то ты слишком быстро ответил.

– Хорошо, давайте отвечу чуть медленнее. Она… при мне… ни о каком… возвращенце… не говорила. – Между словами я специально делал паузы. – Так пойдет?

– Зайцев, если ты вознамерился меня разозлить, то знай, что это напрасно. Больно я тебе сделаю в любом случае, но лишь когда сам посчитаю нужным, и твои жалкие ухищрения не повлияют на проведение допроса.

– Ах да, у вас же все строго по установленному порядку. Какая скука! Так вот, о Зау… – теперь уже я продолжил, словно между нами и не было никакой словесной перепалки. – Дважды я присутствовал при ее разговоре с Шаргом. Не скрою, меня удивила наглость, с которой женщина держала себя с ларгонцем.

– Ничего удивительного. Приверженцы хаоса боготворят ясновидцев, ведь только благодаря тем Ларгония до сих пор не пала.

– И поэтому вы убили Зау?

– У нее была очень хорошая защита, – усмехнулся он. – Но в любой броне имеется слабое место. И все-таки вернемся к моему вопросу.

– Дамочка говорила довольно туманными фразами. Гадание, карты, судьба… Про чье-либо возращение я ничего не слышал.

– По глазам вижу, что врешь! Ну что ж, призовем на помощь подручные средства. – Чужак вытащил «рацию» с рычажком. – Вспомнишь что-нибудь ценное для меня – постучи пятками об пол.

Неведомая хворь налетела на меня, как цунами на беззащитный берег. Не скажу, что испытывал дикую боль, нет: я словно попал в затянувшуюся во времени воздушную яму, и это быстро сказалось на ритме дыхания. Воздуха определенно не хватало, его становилось все меньше и меньше.

Страх смерти, наверное, самый мощный из всех. Мы можем сколько угодно говорить о готовности пожертвовать собой ради близких и отдать жизнь во имя некоего идеала, но… Бросаясь кому-то на помощь, о гибели не думаешь. А тут вот она, смерть, стоит рядом. И никаких других мыслей, кроме как о ней, в голове не возникает. При этом почему-то не происходит спасительного отключения сознания. Видимо, специалисты Зира добросовестно потрудились над созданием убийственного состава. Удавил бы гадов!

Я уже готов был стучать ногами, но мучитель сам передвинул рычажок в обратную сторону.

– Забыл сказать – у машинки несколько режимов. Удушье, резь в желудке, боль в почках и печени, сердечное недомогание, или все разом. При этом ты будешь оставаться в сознании вплоть до самого конца. Представляешь, какое удовольствие тебя ожидает? Вот это и называется «зависнуть между жизнью и смертью». Ну как, не надумал говорить?

– Я и не отказывался.

– Тогда скажи, Шарг применял прямой контакт?

– Да.

– Удачно?

– Нет.

– Зау называла тебя способным вернуться?