Дьякон Кинг-Конг - Джеймс Макбрайд

– Тот пожилой белый мужик у дверей, который присматривает, чтоб мы, старики, не убегли.

Элефанти взглянул на Мелиссу, и та кивнула дальше по коридору в сторону входа, где виднелся старый охранник, задремавший с «Дейли ньюс».

– Я двенадцать лет кажную неделю пересылаю в Пять Концов свой взнос, – сказал сестра Пол. – Четыре доллара и тринадцать центов от своей пенсии. Он кажную неделю носит их на почту. Заказывает перевод, кладет деньги в конверт и отправляет. Если только почта не платит ему пивом и спиртом, у меня перед ним долг за марки и конверты за двенадцать лет. Вдобавок стоимость пересылки этих самых четырех долларов и тринадцати центов. Мэл, прямо скажем, заливал виски за воротник столько, сколько я здесь пробыла, и продолжит, пока не уйдет через год-другой. Но – вот тебе крест – человек он хороший. Я бы хотела отплатить то, что должна, прежде чем отращу крылья. Как думаешь, можешь поделиться с ним малостью? Денег он не берет. Говорит, уже слишком старый.

– А что он любит кроме выпивки?

– Очень ему по вкусу шоколадные батончики «Марс».

– Тогда их ему хватит до конца жизни.

* * *

В стену они забрались той же ночью, в 4:20. Элефанти и Пиджак. Мелисса осталась в машине на обочине – с выключенным светом и гудящим двигателем. Незачем было просить ее рисковать. Она свою часть работы выполнила – разузнала все, что требуется. Услышав описание предмета, прочитав несколько газет из тех времен, а потом созвонившись с человеком в Европе, чтобы договориться о передаче и продаже, она поняла, о чем речь. Оказывается, «мыло», которое ее дядя Мэйси – брат Губернатора – спрятал и вывез в Америку в своей «коллекции», выкраденной из венской пещеры в 1945 году, вовсе не мыло. А самый древний трехмерный предмет в мире. Венера Виллендорфская, богиня плодородия. Крошечный кусочек известняка в виде беременной женщины, тысячелетнего возраста. И находился он прямиком в ладони Иисуса – цветной ладони, нарисованной на шлакоблоке заднего фасада баптистской церкви Пяти Концов Коз-Хаусес в Бруклине, штат Нью-Йорк, сыном сестры Бибб, Зиком, при помощи Пиджака и Сосиски, по указанию пастора Го, который несколько лет назад решил, что Иисуса следует преобразить из белого в цветного. Теперь та ладонь, какая осталась, больше напоминала пузырь. Но все же была ладонью.

Когда Элефанти и Пиджак пробирались вдоль здания в кромешную тьму полянки, поросшей высокой травой, луна не светила – только поблескивали вдали огоньки манхэттенских небоскребов. У Элефанти были фонарик, прикрытый черной тканью, молоток и долото для камня. Пиджак бросил один взгляд на инструменты Элефанти и сказал: «Мне света не надо». Но когда привел Элефанти к задней стене, взял фонарик и засветил на секунду, показав портрет Иисуса, теперь замалеванный: белый человек, перекрашенный в коричневый, с вытянутыми руками – ладони раскинуты приблизительно на два метра друг от друга. Потом он вернул фонарик Элефанти.

– Сестра Пол сказала – в правой или в левой? – спросил Элефанти.

– Запамятовал. Но рук всего две, – веско ответил Пиджак. Они начали с левой, аккуратно обстукивая вокруг кирпича. Сбивали известку, пока кирпич почти не высвободился.

– Обожди, – сказал Пиджак. – Дай минуту, пока я сбегаю внутрь, потом просто сдвинь кирпич в мою сторону. С внутренней стороны ничего нет. Постукивай по нему. Только не сильно. Он полый. Молоток пробьет в нем дырку.

Клином молотка Элефанти мягко постукивал по краям шлакоблока. После пары ударов тот поддался и провалился внутрь.

Тут ему пришло в голову: «А если кирпич упадет и разобьется?»

Он услышал, как крякнул с той стороны старик, когда его поймал. Элефанти спросил через стену:

– Есть что?

– Где?

– В этом блоке. Что-нибудь вроде куска мыла?

– Не. Никакого мыла.

Для Элефанти это было как удар под дых. В оставленную блоком дыру виднелось лицо старика. Элефанти сунулся в отверстие и заглянул под углом, посветил фонариком внутрь блоков снизу и сверху. Пусто. Он видел церковь, видел, как на него уставился глаз старика.

– Тут ничего, – сказал он. – Блоки уложены вразбежку. Эта штука могла провалиться с края, отскакивать до самого низа и разбиться. Придется разбирать всю стену, чтобы увидеть, что там внизу. Давай попробуем вторую руку.

Он перешел на другую сторону и принялся высекать блок с правой ладонью Иисуса, когда его остановили скрип открывшейся двери церкви и шарканье старика по асфальту.

– Ты должен ждать внутри, когда блок упадет, – сказал он.

– Правда?

– Ага. Мы ищем мыльницу. Нельзя, чтобы она разбилась. Она ценная.

– Ну, это никакое не мыло, – сказал Пиджак. И показал пыльную металлическую коробочку.

– Зачем ты мне cojones выкручиваешь! – сказал Элефанти, вырывая ее из рук.

– Чего-чего?

– Мои яйца.

– Не имею я к ним никакого касательства.

– Ты же вроде сказал, там ничего нет.

– Ты спросил про мыло. Это не похоже на мыло. Это коробочка. Была приделана известью к боку кирпича.

– Боку чего?

– Шлакоблока. Кто-то приладил металлическую полочку и закрепил на ней эту штуку.

– Ты же вроде сказал, там ничего нет.

– Так ты про мыло спрашивал, мистер.

– Хватит звать меня «мистером»! – возбужденно вскрикнул Элефанти, плюхнулся на колени и сунул фонарик Пиджаку. – Свети давай.

Пиджак подчинился. Элефанти открыл коробочку и достал фигуристую каменную статуэтку – сантиметров десяти в высоту, с огромной грудью.

– Ну надо же, – сказал Пиджак. Еле удержался, чтобы не сказать «цветная дамочка». Только пробормотал: – Кукла.

– Все как он говорил. Не больше бруска мыла «Палмолив», – пробормотал Элефанти, поворачивая ее в руках так и эдак.

– Я деревенских мышей покрупнее видал, – сказал Пиджак. – Можно потрогать?

Элефанти передал ему.

– Тяжеловата, – сказал Пиджак, возвращая. – Увесистая дамочка. Я на таких в свое время насмотрелся.

– Вроде этой?

– На крупных дамочек с большими дойками? Еще бы. В этой церкви их полным-полно.

Элефанти пропустил это мимо ушей, инстинктивно озираясь. Во дворе было темно. Ни души вокруг. На обочине стоял «линкольн» с работавшим вхолостую мотором. Он нашел, что искал. Он свободен. Пора было убираться.

– Я тебя высажу. Потом позвоню. Я о тебе позабочусь, приятель.

Пиджак не сдвинулся с места.

– Минутку. Как думаешь, учитывая, что тебе помогла сестра Пол и я, может, и ты поможешь мне сыскать рождественскую кассу?

– Чего?

– Рождественская касса. Все рождественские деньги. Деньги, которые скопила община этой церкви на гостинцы своим детишкам. Моя Хетти собирала их каждый год и прятала где-то в церкви. До Рождества теперь всего месяц.

– А где эта касса?

– Коли я бы знал, о помощи не спрашивал бы.

– Сколько в ней собрали?

– Ну, если все сложить и вычесть вралей, которые чего только туда не сдали, я бы сказал, три или четыре тыщи долларов. Наличными.

– Думаю, это подъемная сумма, мистер Пиджак.

– Как-как? Мистер?

– Мистер Пиджак.

Пиджак отер