Архив Шерлока Холмса. Открытие Рафлза Хоу (сборник) - Артур Дойл

Роберт заметил, что миллионера часто стали охватывать приступы уныния, ему не раз приходило в голову, что те огромные суммы, которые он тратил, возможно, в значительной степени истощили капиталы филантропа, и теперь его беспокоит будущее. Рассеянность, нахмуренные брови, склоненная голова – его душа явно была отягощена какими-то заботами, и лишь в присутствии Лоры он сбрасывал бремя невысказанных тревог. Каждый день он на четыре часа закрывался в своей лаборатории и предавался любимому делу. По его странной прихоти никто, ни слуги, ни даже Лора или Роберт, не имели права переступать порог этого здания. День изо дня он заходил туда, чтобы выйти через несколько часов бледным и обессилевшим. Приглушенное гудение машин и дым, валивший из высокой трубы, свидетельствовали о том, какую значительную работу он выполнял собственноручно.

– Могу ли я хоть как-то помочь вам? – поинтересовался однажды Роберт, когда они после обеда зашли в курительную комнату. – Я уверен, что вы слишком утомляете себя. Так ведь можно подорвать силы. Я бы с удовольствием помогал вам, да и в химии я немного смыслю.

– В самом деле? – удивился Рафлз Хоу. – Я этого не знал. Очень редко бывает, чтобы в одном человеке сочетались художественные и научные способности.

– Не стану утверждать, что хоть одна из них у меня как-то особенно развита, но я прослушал курс лекций и два года проработал в лаборатории института сэра Джосайи Мейсона.

– О, я очень рад это слышать! – заинтересовался Хоу. – Для нас это может иметь большое значение. Вполне возможно, даже почти наверняка, я воспользуюсь вашим предложением. Обучу вас своим химическим методам, которые, к слову сказать, сильно отличаются от общепринятых. Однако для этого сейчас не самое подходящее время. Что у вас, Джоунс?

– Письмо, сэр.

– Дворецкий подал на серебряном подносе конверт, Хоу взломал печать и быстро пробежал глазами короткую записку.

– Это от леди Морсли. Лорд-наместник устраивает бал, и я приглашен. Не пойду я никуда. С их стороны это, конечно, очень мило, но у меня нет ни малейшего желания с ними связываться. Спасибо, Джоунс, я пошлю ответ. Знаете, Роберт, мне часто бывает очень грустно.

Он нередко обращался к молодому художнику по имени, особенно в минуты откровенности.

– Иной раз я это замечаю, и, признаться, меня это очень волнует, – с сочувствием в голосе ответил его друг. – Но как странно, вы молоды, здоровы, вам бы жить и радоваться. Вы – миллионер!

– Эх, Роберт, – воскликнул Хоу, откидываясь на спинку кресла и пуская густые сизые клубы дыма из трубки. – Вы затронули мое больное место. Если бы я был миллионером, возможно, я был бы счастлив, но, увы, я не миллионер!

– Боже! – вырвалось у Роберта.

Холодная рука как будто сжала его сердце, когда в голове у него пронеслась мысль, что за этими словами последует признание о приближающемся банкротстве, что вся эта райская жизнь, весь восторг, цвет, перемены, все вдруг закончится.

– Не миллионер… – пролепетал он.

– Нет, Роберт. Я – миллиардер. Возможно, единственный в мире. Вот что меня беспокоит, и вот почему я иногда грущу. Я понимаю, что должен тратить эти деньги… Что они не должны лежать мертвым грузом… Но как же это тяжело! Как тяжело это делать так, чтобы приносить лишь добро, чтобы поступки мои ни для кого не обернулись злом. Я чувствую огромную ответственность. Она давит на меня. Имею ли я право на эту спокойную жизнь, если в мире есть миллионы людей, которых я мог бы спасти или как-то помочь, просто сделав их немного богаче?

Роберт облегченно вздохнул.

– По-моему, вы уж слишком серьезно относитесь к этой ответственности, – сказал он. – Все знают, что добро, которое вы делаете, просто безгранично. Что вам еще нужно? Хотите еще больше помогать людям – есть множество благотворительных обществ, которые будут счастливы, если вы станете оказывать им помощь.

– У меня есть названия двухсот семидесяти таких обществ, – ответил Хоу. – Вам как-нибудь стоит просмотреть их, может быть, найдете какие-нибудь не вошедшие в список. В каждое из них я ежегодно вношу свою скромную долю. В этом направлении роста я не вижу.

– Право же, все, что могли, вы сделали, и даже больше, чем могли. Я бы на вашем месте перестал терзаться и стал спокойно жить дальше, больше не думая об этом.

– Не могу! – с чувством произнес Хоу. – Судьба не для того наделила меня такой властью, чтобы я жил спокойно, не задумываясь. Ничто не сможет убедить меня в этом. Попробуйте включить воображение, Роберт, и придумать, как человек с… скажем так, безграничным богатством может принести пользу человечеству, не лишив никого независимости и не причинив никому вреда.

– Гм, действительно, если подумать, это и в самом деле не такая уж простая задача, – сказал Роберт.

– Давайте я предложу вам несколько вариантов, а вы выскажете свое мнение. Допустим, такой человек решит купить здесь в Стаффордшире десять квадратных миль земли и выстроить на них идеальный город, состоящий исключительно из чистых, удобных, скромных четырехкомнатных домов, без всякого блеска, с магазинами и всем остальным, но без общественных мест. Допустим также, что он предложит всем бездомным, бродягам, разорившимся и безработным Великобритании бесплатно занять эти дома. Затем, собрав их вместе, он займет их, под должным надзором, какой-то работой громадного объема, на выполнение которой требуется много лет и которая, возможно, будет иметь непреходящее значение для всего человечества. Дать всем хорошую зарплату, предоставить удобные часы работы, обеспечить условия отдыха. Удастся ли таким образом одним махом облагодетельствовать и их, и человечество?

– Но какой работой можно занять такое количество людей на такое большое время и при этом не вступить в конкуренцию с какой-нибудь из уже существующих отраслей промышленности? Иначе вы просто-напросто перекладываете тяготы одного класса на другой.

– Вот именно. Нельзя никому мешать. Я подумал о скважине через кору земли для быстрого сообщения с антиподами. Когда опускаешься вниз на определенное расстояние (интересно будет подсчитать, на какое именно), центр гравитации оказывается прямо под тобой, если, конечно, не бурить скважину прямиком к центру, а там можно проложить рельсы и дальше прокладывать туннель, как на поверхности.

И тут в голове Роберта Макинтайра впервые мелькнула мысль, что случайно оброненные его отцом слова были правдой: этот человек – не в себе. Огромное богатство повредило его рассудок, превратило в маньяка.

Он снисходительно покивал, как будто перед ребенком, с которым не хочется спорить.

– Да, хорошая идея, – сказал он. – Только я слышал, центр земли раскален, так что вашим рабочим придется на время превратиться в саламандр{124}.