Полет дракона - Владимир Ковтун

И вечная усталость в затекших членах, когда тягучие сны привалов неотличимы от вязкой и призрачной реальности Пути.

Мерное покачивание в седле располагает к размышлению и воспоминаниям.

Последние месяцы пролетели стремительно и незаметно. Далеко позади осталась Чаньань, и все связанные с ней события. Надета «шапка совершеннолетия», получены воинские звания и должности. Прошли последние встречи с родными и Императором. Выслушаны официальные наставления, и приняты тайные поручения Сына Неба.

И вот два друга, с армией и посольствами идут на Запад. Увы, не вместе. Ли с командующим Ли Гуан-ли и частью войск должен был идти южной, безлюдной и почти безводной дорогой.

Фэя определили в состав северной части армии. Ее путь проходил по более плодородным землям, но был опасным из-за частых и кровопролитных стычек с хунну. Запасы армии везли на ста тысячах быков. Тридцать тысяч лошадей впрягли в повозки. За ними следовало десять тысяч навьюченных ослов.

Знаменитый стратег Древнего Китая У-цзы говорил:

«Государь сильного царства непременно учитывает возможности своего народа. Из народа он отбирает храбрых, смелых, энергичных, сильных и объединяет их в один отряд. Тех, кто прилагает все свои силы и способности, радуясь, когда можно идти в наступательный бой, чтобы доказать свою преданность и храбрость, он объединяет в один отряд. Тех, кто способен высоко подняться в гору, превосходно совершать далекие переходы, легко идти и хорошо бежать, объединяет в один отряд. Тех, кто потерял титулы и положение князей и сановников, но желает показать свои способности перед владыкой, объединяет в один отряд. Тех, кто сдал крепость или бежал с поля боя, но желает смыть свой позор, объединяет в один отряд. Воины таких пяти отрядов составят самое подготовленное и храброе войско».

Ли Гуан-ли, твердый последователь, выдающихся полководцев древности, во всем следовал классическим канонам воинского искусства.

Фэй думал о своем друге.

Ли сейчас, несомненно, было гораздо тяжелее, чем ему.

Ли-цин так и не нашлась. Все усилия друзей отыскать девушку – ни к чему не привели. Она исчезла, как камень, брошенный в стремительные воды Хуан-хэ. После разгрома мятежников Фэй испросил разрешения у Главного Советника на разговор с ним, и рассказал о любви его сына к бесследно пропавшей Ли-цин.

Советник слушал юношу, не перебивая. Потом долго молчал.

- Мой мальчик! Если бы ты рассказал мне эту историю раньше, все могло быть совершенно иначе. – Сказал он, наконец.

- Я не смел, господин Советник. Кроме того, у нас не было «шапок совершеннолетия».

- Какое это имеет значение! Ну, да что ловить тигра в пустом лесу. Могу только обещать вам, что буду ее искать.

Вспоминая своего друга и его потерянную любовь, Фэй чувствовал на сердце страшную тяжесть. Дело в том, что Ли ушел на Запад первым, и Фэй, оставшись в столице тоже, по мере возможности, занимался поисками Ли-цин. Расспрашивал чиновников, старост окрестных селений. В один из таких дней ему сообщили, что в лесу только что нашли растерзанную хищниками девушку.

Фэй зашел в сарайчик, куда до опознания положили покойницу, и поднял покрывало.

Узнать кого либо в изувеченном теле было невозможно. Уцелела лишь тонкая девичья рука.

- Была ли при ней лошадь? – Спросил Фэй сопровождавшего его старосту.

- Нет, господин. Она была одна.

Фэй отослал посыльного к родителям Ли-цин, хотя был уверен в том, что изуродованную девушку не опознает и родная мать.

Узнать результат он не успел, так как на следующий день сам отправился на Запад с одним из полков.

«Это она!». – Думал он. – «Ни в том, ни в окрестных селах, девушки не пропадали. Значит – не из местных. А что сказать Ли, когда я его увижу? Или не говорить – пусть ничего не знает…».

Так и не приняв никакого решения, Фэй решил положиться на волю Неба. – «Лишь оно ведает, что с нами делать».

Было у молодого офицера время и для того, чтобы обдумать свое участие в событиях, чуть не закончившихся свержением Сына Неба.

Неумеренное желание Фэя быстро обогатиться, в буквальном смысле слова, привело его на край пропасти.

Фэй вспомнил свой безумный прыжок с отвесной скалы, и зябко повел плечами. Тогда он не чувствовал страха, но сейчас понимал, что спасся чудом. Пролети он лишь на ладонь в сторону от ветви дерева, его жизнь на этой земле была бы закончена.

«Небо ежедневно ставит нас перед выбором»». – Думал он. – «И я этот выбор делал. Каждый раз в пользу своего обогащения. Количество связок монет увеличивалось, а пропасть, отделяющая меня от Императора и Ли становилась все глубже. Последний выбор оказался самым страшным: предать или умереть».

- И все же я не предал! – Вслух сказал Фэй. – И, Небо своей милостью поддержало меня в полете.

Все произошедшее стало для него хорошим уроком.

Теперь надо уцелеть в этом походе. Не умереть от болезней, не попасть под стрелу хунну, не погибнуть в дорожных стычках.

Обстоятельства меняют человека, и его отношение к миру.

Фэй вспомнил свое, довольно приличное состояние, оставленное дома, в столице. Перед лицом предстоящего Пути, оно представлялось ненужным, и не имеющим никакого смысла.

«В конце концов, это – просто груда металла…. И ничего больше!». - Размышлял он. – «Что стоит она в сравнении с возможностью дышать, наслаждаться красотой мира, чувствовать сильную руку друга?».

Многие молодые офицеры перед походом на Запад сыграли свадьбы.

Если мы погибнем, – говорили они – в Поднебесной останутся наши сыновья. Они будут слугами Величайшего, и утешением нашим близким.

Ли и Фэй ушли на Запад холостыми.

Фэй оглянулся. Он с группой офицеров ехал в середине северной части войск. Бесконечным потоком шли пехотинцы, арбалетчики, конница, колесницы и продовольственные обозы. В глазах мелькали тяжело ревущие быки, серые кафтаны солдат, и бронзовые накладки на головах лошадей.

Воинской, или трудовой повинности в империи Хань подлежал каждый мужчина в возрасте от двадцати до пятидесяти шести лет. Поэтому в армии можно было встретить и безусого юнца и седовласого старика. Призвать на воинскую службу мужчину могли в любое время и на любой срок. Некоторые проводили в армии всю свою жизнь.

От военной службы, впрочем, можно было откупиться, заплатив деньги, или, отдав государству некоторое количество зерна и рабов.

Неподалеку от Фэя на коне покачивался невысокий молодой офицер. Его звали Жун, и он был сыном всесильного министра Ни-цзы. В свое время, еще мальчишкой, Фэй подрался с ним и двумя его братьями. Отлупил всех троих, и получил за это сильный нагоняй от Императора.