Делион. По следам древней печати - Владимир Михайлович Сушков

— Отпусти его, — промолвил срединный силуэт и человек, что стоял по правую от него руку натянул лук.

Флавиан не знал, что еще ему оставалось делать. Смириться со смертью? Но тогда они убьют и эту юную прелесть, которая ни в чем не виновата? Зачем она вообще пришла его спасать и подставила себя под прицел этих мародеров?

Тетива была натянута до предела. Лучник имел густые усы, и острый взор, его глаза поблескивали даже в такой кромешной темноте. Флавиан почувствовал, как Мира крепко сжимает его руку и не знает, что предпринять. Возможно она ждет, что именно Флавиан сделает первый шаг?

"Но что я могу сделать против шестерых вооруженных людей?" — пастухом снова овладело отчаяние.

Все произошло за какие-то доли секунды. Сетьюд почувствовал, как его крепко дергают за руку и одним движением разворачивает в пол оборота. Затем он ощутил острую боль в области шеи и пронзительно закричал, боль была настоль чудовищной, что его руки обмякли в два раза. После этого в глазах потемнело, и он почувствовал, как падает спиной на холодную грязную землю и теряет сознание.

***

Внутри стеклянных светильников с бронзовой опорой мирно горели толстые восковые свечи, но даже они не могли рассеять мрак этой темной ночи. Голубая луна Мольвия предательски спряталась за пушистые облака. Дул могильный ветер с востока. Быть грозе. Фонари покачивались в руках оруженосцев, весь отряд спешился, и воины направились по заросшей сорняковой траве тропе. Глубокие отпечатки тележных колес остались практически нетронутыми — колея вела через поле, поросшее мусорной травой и дикорастущими колючими кустарниками. Иногда под ногами оказывалось слишком влажно, и сапоги начали хлюпать, при этом увязывая в грязевой жиже. Но когда дорога поднималась на небольшие пригорки вновь становилось сухо. Галарию эта дорога показалась странной, во-первых, проложена она была не напрямую на север, а изволила петлять странными зигзагами и волнообразными линиями.

Страж шел широким шагом, после того как они нащупали следы телеги Жона отряд не останавливался, стараясь не терять лишнее время. Он поглядывал себе под ноги, помимо следов от узких колес и лошадиных копыт его взгляд постоянно цеплялся за миниатюрные и едва заметные следы, которые обнаружил сар Ланьен. Галарий шел нахмуренный, как только его догадки подтвердились, он счел приемлемым и тем более логичным поведать о своих соображениях Ланьену. Теперь, когда они нашли миниатюрные следы, рыжебородый был уверен в том, что дочь Ордерика находится в Бережке. Что ж, удобное сокрытие Оделии, прямо под боком герцога. Никто из местных в здравом уме не стал бы проникать в это Пантеоне проклятое место.

Да Диже старался допытаться до Галария, откуда он знает об этом. Страж был жаден до слов и отвечал, как можно более лаконично, в конце концов даже такой рыцарь, как Ланьен, не стал добиваться от рыжебородого воина правды.

Как только отряд вступил на поросшую тропу, ведущую к Бережку, среди воинов начались шепотки. Среди людей Ланьена практически все были зелеными юнцами, они говорили между собой о том, что наконец-то совершат настоящий подвиг, хорошо послужат своему хозяину и отсекут пару вампирских голов. Среди них даже начался спор, кто из воинов больше умертвит вампирского отродья, но эти разговоры изрядно поднадоели Галарию. Страж попридержал за уздцы свою лошадь и обернулся лицом к отряду.

— На вашем месте я бы попридержал свой язык. Ни одному из вас не под силам одолеть настоящего вампира, так что ваши бравады смотрятся глупо.

Галарию не было видно лиц воинов, но он мог поклясться, что на них можно было прочитать не возмущение, а испуг. Один лишь только Каси, который шел по правую руку от Ланьена держался с дерзновением, и еле заметная улыбка появилась на его губах. Он единственный из всего отряда, конечно не считая Галария, был матерым волков. Страж чуял в нем опытного воина.

Разговоры смолкли и всю оставшуюся часть пути, отряд прошел практически в полном молчании. Даже лошади вели себя поразительно тихо, можно было слышать только глухой стук подков о сырую почву. Дорога продолжила петлять, и воины оставили по правую сторону от себя молодую березовую рощу, затем они снова вышли на поляну. Мольвия иногда пыталась пробраться через темную завесу грозных туч, но темные дождевые и пушистые облака этой ночью раз за разом одерживали над ней победу.

Ветер усиливался. Теперь он дул с северо-восточной стороны, неся с собой могильный холод, но веяло так же и речной сыростью. Галарий заключил, что в скором времени они доберутся до Холодной, по его подсчетам таким ходом им оставалось идти меньше получаса. Обернувшись, сквозь проредившей тонкий берёзовый молодняк, он все еще мог видеть темные стены замка Рэвенфилда.

Оставив за спиной рощу, перед отрядом замаячила просека, пролегающая через очень старый лес. Высокую траву на тропе сменил подорожник, развесивший на влажной земле свои лопухи, росший по правую сторону от тропы, вместе с низкорослым щавелем. По левую стороны от дороги рос пырей ползучий и овсяный корень, колея становилась менее глубокой, видимо земля здесь переставала быть рыхлой и становилась более каменистой и твердой. Вскоре, подъехав к лесу, вся трава с тропы совершенно пропала, теперь дорога была чистой, и продолжала петлять среди высоких черных сосен, что были хозяйками этого леса. Стоило поднять голову вверх и толстые, но гнущиеся скрипучие под ветром сосновые стволы, исчезали из виду, в такой кромешной тьме их кроны оставались недосягаемы для глаз воинов, кроме, пожалуй, Галария. Но стражу это было мало интересно, он поскорее надеялся найти мост через Холодную и найти в Бережке дочь герцога. Но на самом деле он надеялся отыскать там хоть одну зацепку, которая привела бы стража к своему соратнику, давно покинувшему свой орден.

— Если, как вы уверяете, сар Галарий, дочь герцога до сих пор жива, то видимо она содержится под охраной, — впервые за долгое время молчание было нарушено, на этот раз Ланьеном.

Сначала в лесу дорога петляла волной, видимо тропа огибала один из глубоких оврагов, затем она сталась прямой, как солнечный луч. Галарий размышлял о том, что теперь такую тропу из виду не потеряешь и можно вновь двигаться на лошадях.

— Видимо, — коротко ответил страж.

— И кто ее охраняет? — поинтересовался да Диже.

— Не ведомо, — Галарий пожал бы плечами, если бы придавал жестикуляции должное, но он был занят собственными мыслями.

Страж остановился и сразу же вскочил на свою лошадь.

— Дальше верхом, — произнес Галарий, не дав сказать ни слова Ланьену.

Ланьен стоял подле своей лошади, но после этих