Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

— Не за что, — торжественно сказал Мерлин. — Просто постарайся не сломать его.

— Поскольку им будет через пульт удаленно управлять Сова, а я буду держать руки подальше от рычагов и кнопок, возможно, вам следует обсудить это с ним, — мило предложила она.

— Думаю, любой родитель волнуется, когда его дети катаются на аэромобиле без него, — вздохнул Мерлин.

— Постараюсь доставить его и мадам Парсан в пещеру в целости и сохранности, коммандер Этроуз, — сказал Сова по комлинку, и Мерлин усмехнулся, хотя его юмор был немного натянутым.

Поскольку созданная Совой ПИКА была загружена дубликатом воспоминаний и личности Нимуэ Албан, ИИ был вынужден найти способ различать разные ее версии. К счастью, с такой ситуацией Федерация сталкивалась и раньше.

Согласно законодательству Федерации, эмансипация электронных личностей была законной. Действительно, довольно многие из них — возможно, лишь незначительное число по сравнению с общей численностью населения Федерации, но в целом почти миллион — были размещены в ПИКА, свободных от установленного временного ограничения ПИКИ Нимуэ. Десятидневный срок в ее случае был необходим, потому что ПИКИ, подобные ее, не были независимыми личностями. Они были продолжением существующего биологического интеллекта, и ограничение должно было сделать две вещи: во-первых, предотвратить «выход из строя» кибернетической версии этого интеллекта и, во-вторых, установить юридическую ответственность за любые действия ПИКИ.

ПИКИ, созданные для эмансипированных личностей, не сталкивались с этим ограничением. Вместо этого они были запрограммированы на то, чтобы прежде всего предотвратить загрузку в них какой-либо другой личности, и вопрос о том, были ли эти копии людей из плоти и крови на самом деле людьми — как и вопрос о том, были ли у них «души» или нет — оставался горячо обсуждаемым. Их было так мало, а возможность создавать ПИКИ последнего поколения появилась сравнительно недавно — и угроза Гбаба так сильно отвлекла от подобных проблем, — что достичь какого-либо окончательного философского консенсуса было невозможно. Мерлин Этроуз находил довольно горькой иронией то, что Нимуэ Албан никогда не задумывалась слишком много ни над одним из этих вопросов. Или, возможно, так оно и было, когда она добровольно согласилась умереть, чтобы ПИКА с ее воспоминаниями могла пробудиться здесь, на Сейфхолде. Однако, если бы она это сделала, ни он, ни Нимуэ Чуэрио никогда бы ничего об этом не узнали.

Юридически, однако, Федерация пришла к выводу, что, подобно виртуальным личностям, созданным для ее военных исследований и разработок, электронные люди, живущие в этих ПИКАХ, имеют те же юридические права, что и любое биологическое существо. Многие из них, на самом деле, были военнослужащими, а горстка даже была избрана членами Ассамблеи Федерации.

Сова просто решил, что обе ПИКИ, бегающие по Сейфхолду, были эмансипированными личностями, и поскольку Нимуэ Чуэрио была на семь лет младше Мерлина Этроуза, он был старше ее по времени службы и поэтому оставался старшим офицером ФЗФ в Сейфхолде. Однако, чтобы избежать путаницы в отношении того, к кому он мог обращаться в любой данный момент, Мерлин стал «коммандером Этроузом», а Нимуэ — «коммандером Чуэрио». Это имело совершенно разумный смысл и полностью соответствовало — ну, почти идеально, учитывая взломанное состояние программного обеспечения Мерлина — законам Федерации, но каждый раз, когда Сова использовал ту или иную форму обращения, Мерлин чувствовал, как от него ускользает немного больше человеческого существа, которым он когда-то был. По правде говоря, теперь он гораздо больше думал о себе как о Мерлине, чем как о Нимуэ. Возможно, это было бы неизбежно в любом случае, но существование его «младшей сестры», казалось, ускорило процесс и убыстрило его, и он не был уверен в своих чувствах по этому поводу.

— Сделай это, Сова, — сказал он после самой короткой паузы. — И когда вы доберетесь туда, Эйва, обязательно передайте мои наилучшие пожелания Сандарии и нашим гостям.

— Так и сделаю, — ответила она, а затем ее собственное выражение лица стало серьезным. — Я только надеюсь, что мы когда-нибудь сможем позволить им покинуть пещеру.

— Думаю, это получится. И даже если мы никогда не сможем, — лицо Мерлина посуровело, и на мгновение Дайэлидд Мэб посмотрел на нее своими сапфировыми глазами, — это все равно стоило каждой минуты.

— Вы правы, — тихо сказала она и положила руку на его покрытую шрамами щеку. Затем она наклонилась ближе, поцеловала его в лоб и выпрямилась с нежной улыбкой. — И я передам им вашу любовь, а также ваши наилучшие пожелания, — пообещала она.

XVIII

— Я уже говорил с вами об этом раньше, отец, — холодно сказал епископ Мейкел Жинкинс. — Я не думаю, что вы должным образом оцениваете серьезность своего проступка.

Отец Эйзак Момотани взглянул через стол на человека, который управлял лагерем Диннис. Жинкинс был темноволосым и темноглазым, и в данный момент эти глаза были осколками коричневого агата на железном лице.

— Заключенные в этом лагере находятся здесь, потому что у Матери-Церкви есть веские основания подозревать их в ереси и богохульстве, — продолжил епископ. — Подавляющее большинство из них — как вы знаете так же хорошо, как и я, — исповедуются и признают свои грехи в свое время. Вы не оказываете им никакой услуги, намекая им своими действиями на то, что Мать-Церковь не будет в свое время требовать от всех них полного и подробного отчета за их преступления против нее, Бога и архангелов. Вы намеренно пытаетесь помешать святой миссии инквизиции, отец? И готовы ли вы к последствиям, если это действительно ваше намерение?

Он сделал паузу, свирепо