Маша и Гром - Виктория Богачева

из дома Громова меня поймали и затолкали в черный микроавтобус без номеров.

Я могла бы уехать куда-нибудь подальше от Москвы, за Урал, и пожить там какое-то время. Все равно меня ничего не связывало со столицей, кроме мамы...

Я вздохнула и поспешно заморгала, стараясь удержать слезы. Стоило подумать о маме, и моя решимость сбежать ослабевала. Неизвестно, когда мы увидимся в следующий раз, если мой побег удастся. Вероятно, очень и очень нескоро.

Мне нужны новые документы, чтобы уехать. Со своим именем я дальше одного из московских вокзалов не доберусь: если меня еще не объявили в розыск, то наверняка я могу проходить в каких-нибудь негласных списках людей, за перемещениями которых нужно приглядывать. Я не хочу вместо вокзала снова оказаться в камере.

Мне нужен новый паспорт и новое имя.

И мне казалось, что я знаю, кто мог бы мне помочь. Человек, которому есть, что терять, если Громов ввяжется в войну «всех против всех». Человек, который обладает такими же связями в преступном мире. Для него не составит особого труда втайне ото всех раздобыть мне новый паспорт. Человек, которому выгодно, чтобы я исчезла раз и навсегда.

Виктор Аверин.

Тихо, осторожно ступая, я вернулась в спальню. Громов не пошевелился, не изменился в лице. Его дыхание не сбилось, оставаясь таким же ровным и спокойным. Я даже ему позавидовала. Как хорошо быть мужчиной: занялся сексом, получил разрядку и заснул крепким сном невинного младенца, пока у женщины вся душа наизнанку несколько раз уже успела вывернуться.

Я натянула брюки и свитер прямо поверх футболки, в которой спала, и также бесшумно вышла за дверь. Я не знала, в какой спальне ночевали Аверин с Мариной, поэтому попробовала наугад несколько дверей, пока не нашла нужную. Утром, наверное, моя идея покажется мне безумной, и я точно отругаю себя за то, что решила посреди ночи вломиться в спальню к незнакомым людям.

Но ничего лучше я не придумала. И если я не поговорю с Авериным сейчас, неизвестно, когда выпадет еще один шанс.

Глубоко вздохнув, я толкнула дверь и вошла к ним в спальню. Под моей ногой скрипнула половица, и Аверин уловил этот тихий звук. Я не успела и глазом моргнуть, как он моментально вытащил из-под подушки пистолет, скатился с кровати на пол и встал в стойку, опираясь на одно колено. Дуло пистолета смотрело мне точно в лоб.

Завозившись, Марина перевернулась на другой бок.

— Какого хера?! — шепотом воскликнул Аверин, разглядев, наконец, меня. — Я мог выстрелить, ты совсем с ума сошла?!

Да, сошла!

Я не могла предвидеть, что он спит с пистолетом под подушкой даже в доме своего лучшего друга. Думала, что самое страшное и постыдное, что может произойти — это если я увижу Аверина голым.

Теперь-то я понимала, что могла закончить эту ночь с пулей между бровей...

Я отвела в сторону взгляд — голым-то я его действительно увидела — и тихо сказала.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Я чувствовала, как щеки обжег предательский румянец, и прижала ладонь к губам, чтобы не расхохотаться истерически. Тогда он точно решит, что я свихнулась, и позовет Громова.

— На тему? — он отвел в сторону пистолет, а вот одеваться не спешил. — Гром спит? Он знает, где ты шляешься?

— Нет, и он никогда не должен узнать об этом разговоре, — преодолев смущение, я повернулась к Аверину и посмотрела ему прямо в глаза.

Кажется, он догадался. Или я смогла его заинтриговать. Во всяком случае, он кивнул, положил пистолет на кровать и поднял с пола спортивные штаны. Взглянув на меня, надел еще и футболку.

— Ну? — Аверин подошел ко мне почти вплотную, прижав к двери.

До этого момента спальня не казалась мне такой тесной. Я отклонилась чуть вбок и посмотрела на кровать: Марина по-прежнему спала. Или только притворялась?

— За нее не переживай, — Аверин верно истолковал мой взгляд. — Она у меня не болтливая.

— Мне нужна твоя помощь, — я набрала в грудь побольше воздуха.

Я чувствовала себя спортсменом, который готовится к последнему, решающему прыжку в ледяную воду. Стоит оторвать ноги от земли, и уже не получится вернуться обратно. Останется только одно — идти вперед, невзирая ни на что.

— Это я уже понял, — он насмешливо прищурился, засунув руки в карманы спортивных штанов.

— Сделай мне липовые документы. И тогда я смогу исчезнуть, — выпалила я скороговоркой.

Брови Аверина поползли вверх. Такого он явно не ожидал.

— Я думаю, что ты прав. Насчет меня и конфликта с Зимой. Он никому не нужен. А Громову не нужно начинать войну из-за бабы, — я почти дословно его процитировала.

Он не устыдился и даже не поморщился, хотя произнесенные им слова звучали грубо. Он действительно так считал.

— Поэтому я хочу уйти, — я вздохнула, почувствовав вдруг невероятную усталость.

Как же мне все это надоело... хотелось просто лечь и заснуть, навсегда закрыть глаза, и чтобы не было больше ни проблем, которые нужно решать, ни тяжелых решений, которые нужно принимать. Чтобы ничего не было.

— Но я не могу сделать это под своим именем. Меня или уже объявили в розыск, или вот-вот объявят.

— Гром знает, что ты здесь? — спросил Аверин, и я округлила глаза.

— Ты издеваешься? — зашипела рассерженной кошкой. — Конечно, нет! Но он не согласится меня отпустить, а уйти просто так я не могу. Хочу прожить побольше, чем десять минут с того момента, как я покину его дом.

— Разумно.

— Ну, так что? — я торопила его, потому что мне было не до вежливых расшаркиваний. Нужно побыстрее вернуться в комнату, пока Громов не проснулся. — Ты мне поможешь?

— Ты правда хочешь уйти? — Аверин прищурился и окинул меня изучающим взглядом.

Он мне не верил? Плевать! Мне нужны от него документы, а не вера.

— Правда.

— Почему? Гром пообещал тебя защищать. Он слов на ветер не бросает.

— Да-да, он пацан ровный, — я раздраженно фыркнула и махнула рукой. — Ты не поймешь, и он тоже не поймет. Спроси Марину, может, она тебя растолкует.

Некоторое время Аверин, нахмурившись, молчал. Я изучала противоположную стену и внимательно прислушивалась к звукам ночного дома. Но вокруг по-прежнему стояла тишина, прерываемая сонным дыханием Марины.

— Вас, баб, реально хер поймешь, — кажется, он пришел к какому-то выводу. —